Добро пожаловать в Некрополь

Для тебя всё есть!

Подполковник достал из шкафа выпуклую стеклянную ёмкость времён Российской империи, до краёв наполненную мутной жидкостью, и поставил её рядом с закупоренными бутылками «казёнки». На разлив, как и полагается, определили младшего по званию.

– Ну, за что пить будем? – справившись с задачей, поинтересовался Ковалёв.

– Сначала за встречу. Потом за победу…

– Какую победу? Война ещё не началась, – вставил свои «пять копеек» Филипп Андреевич.

– Затем – за прекрасных дам, – проигнорировал его реплику Ковальчук.

10. Там же, ещё через полчаса

– После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать… – зевнул Сурженко.

– У нас был не обед – ужин. Поэтому спать сегодня вряд ли доведётся, – развил и углубил его мысль Ковальчук.

– Это точно! – уж больно кисло улыбнулся Ковалёв. – А может, всё-таки кемарнём немного? Сейчас – двадцать тридцать, эфир – в три часа ночи… Как по мне, вполне достаточно для того, чтобы отдохнуть после тяжёлого трудового дня.

– Нет. Я так не могу, – авторитетно возразил Иван Иванович. – Или восемь часов, или ничего.

– Восемь часов сна для пограничника роскошь, – стал на сторону своего зама по разведке Георгий Георгиевич. – Немного подремать – лучше думать будем.

– Я буду бодрствовать, а вы – как хотите. Только, перед тем как лечь спать, потрудитесь распорядиться, чтобы ровно в полночь сюда привели обоих диверсантов.

– Есть!

11. Там же, 22 июня 1941 года, 0 часов, 1 минута

– На каком языке вам удобнее разговаривать: на русском или немецком?

– А вам? – подозрительно покосился на чекиста Фишер.

– Естественно, на родном.

Пленные переглянулись.

– Нам тоже, – выразил общее мнение Вилли Штофф, рана которого быстро заживала. Теперь он мог уже и сидеть, а не только лежать.

– Яволь… Шпрехе Дойч… Я – капитан госбезопасности Ковальчук.

– Это хорошо, – скривил рот в улыбке радист.

– Как вы думаете, не обломает ваш долбаный фюрер о матушку-Россию свои кривые зубы?

– Нет. Не обломает. Держу пари, к концу осени он будет принимать парад доблестных германских войск на Красной площади, – зло блеснул синими глазами Курт. – Поэтому вам лучше отпустить нас. Как говорят русские, зачтётся!

– Поживём – увидим.