Дети Рода

Вторая дочь Ласки тоже собиралась стать воином – Для участия в испытаниях семнадцать лет должно исполнится! Из всего нашего десятка только Вар и подходит, да только он раб!

– Ярке тринадцать всего! – сразу закипел Град – А она не просто дружинник, а десятник уже!

– А ты на Ярку не кивай – также эмоционально ответила Молния – её в дружину без всяких испытаний взяли и десятником сами воины выбрали, а не сама она себя назначила! Она скольких духов приручила? А из нас десятерых, только у меня знак есть! Так-то!

– Не обращай внимания – шепнул Вар на ухо Гору – Град с Молнией постоянно сорятся, не могут решить кто из них десятником будет! – усмехнулся он – Глупость конечно, их и правда до испытаний никто не допустит.

– Так зачем же участвуешь в этом? – удивился Гор.

– Ну – замялся Вар – меня-то могут допустить. И потом, если десяток собирается, то им вместе с дружинными тренироваться разрешают, вдруг и правда знак получу – высказал он своё тайное желание.

В более старшие группы-то раба не берут…

Он резко замолчал и уставился через стол, напротив себя. Там Гуля, потеряв внимание окружающих, решила пойти другим путём и расстегнув рубаху, красивым движением руки выпростала свою белую соблазнительную грудь и немного помедлив, так чтобы уж все мужики обратили внимание, приложила к ней ребёнка.

– Да что ж ты делаешь?! – сразу прикрикнула на неё старая уважаемая рабыня Улла, пристукнув сухеньким кулачком по столу.

По своему возрасту она выполняла роль старейшины и одновременно надсмотрщика для рабов – Нашла место, где кормить! Уже два года ребёнку, всё сиську ему даёт! Знаю я зачем даёшь, опять понести хочешь?

– А хоть бы и так! – возразила Гуля, совершенно не испугавшись, но всё же встала и отошла с ребёнком в угол на лавку, бурча по дороге – Может не хочет он кашу эту, что ж ему не есть теперь, только на других смотреть?

Покормив после ужина свиней и наконец добравшись до своей лёжки, Гор уснул сразу, еле успев стянуть одежду и с удовольствием укрыться тулупом, после насыщенного событиями дня.

И потому не слышал он, как лесенка скрипит и прогибается под тяжёлым телом, а когда тулуп зашевелился и повеяло прохладным воздухом, в-полусне решил, что уже утро и опять девки балуются.

– Тихо, тихо… – шептал убаюкивающий голос и чьё-то мягкое, тёплое, удобное тело прижалось к нему.