Звёздная Общага – 1

И постарайся есть поменьше.

– Послушай… может… ну…

– Что «может, ну»? – мягко подбодрила Авьера.

– Придёшь после ужина? – выпалил Свин. – Телек посмотрим, поиграем. У меня гонки есть, рпг, шутеры. Стрелялки любишь? Я обожаю их!

– Хрюн, милый…

– Ави, я в курсе, что ты замужем. Просто приходи… как друг. Мне скучно.

– Вот сбросишь хотя бы двадцать кило, я буду приходить к тебе. Иногда.

В глазках Свиноты заблестели слёзы и скатились по крутым щекам. Ныть хрюн всегда начинал неожиданно.

– Это потому что я жирный? Я батут, набитый студнем, холодец под покрывалом, да? – Свинота судорожно всхлипывал, слёзы потекли ручьём.

Женщина, подавив раздражение, села на стул у изголовья Свиноты и принялась успокаивать этого большого, глупого, очень толстого и очень больного ребёнка.

Завершив уборку в седьмой, Авьера вышла в коридор и увидела Восту.

– Признавайся, жёнушка, ты додумалась натравить Дельца на Помаду? – незамедлительно накинулся супруг.

– СЕ сам виноват. Набросился на меня со своими контрактами, как козёл на траву.

– Ты бы видела Помаду! – восхищённо воскликнул Воста. – Краснокожая верещала как припадочная! Я чуть смехом не подавился. Услышь Помада, что слуга смеётся над ней, её бы в клочья разорвало от злости. Она уверена, что Делец нарочно дразнил её.

– Помада уверена, что все нарочно дразнят её, иначе чего бы ей всех презирать?

– Ну а у тебя как? Свинорез подкатывал к тебе, а?

– Перестань, – Авьера ткнула кулаком в мужнино плечо.

– А ты?

– Что я?

– Тебе жаль его?

– Конечно, жаль. Дар его – проклятие для него. Раньше он ходить мог, а теперь с постели подняться не может. Я проведу с ним вечер, если он сбросит вес.

– Вряд ли. Хотел бы – давно похудел бы.

– Как знать, Востик, как знать, не зря ведь он здесь.

– Проводи.

– А может и несколько вечеров проведу…

– Да хоть ночей, если рехнулась. Ладно, сегодня-то вечером чем займёмся?

– Погоди-ка погоди, милый. Значит, я рехнулась, а тебе всё равно?

– Да плевать! – Воста деланно отвернулся от жены.

И зря, потому что едва не схлопотал мокрым мопом по лицу, которым Авьера вытирала пол у Мёна Жё, каменного масюканца, разбившего банку с мёдом.