Сказка для Алисы

Как же он гордился, когда стал чуть ли не самым молодым Первым комиссаром в истории – ему тогда было всего сорок два… Только один из его предшественников добился этой чести на год раньше. Следующим шагом могла стать Академия.

Но три года назад, совершенно неожиданно для большинства, всё рухнуло. Страна, которой Брант был беззаветно предан, сдалась в более чем вековой борьбе, к его величайшему стыду и разочарованию.

Впрочем, с тех пор, как борьба перекочевала с полей сражений в застенки кабинетов, шансов на благоприятный исход для Империи Лорс заметно поубавилось.

Противоборствующие стороны всячески старались ослабить друг друга: заключали союзы, плели интриги, изобретали всевозможные обоюдные санкции… И в этих закулисных играх его страна оказалась слабее.

Говорили, что в конце концов экономика не выдержала непомерных военных расходов – Лорс всегда, как ни одно другое государство, был готов к войне. Но Брант был убежден, что виной всему – та «плесень», что сумела пролезть во власть.

Впрочем, и других причин было предостаточно…

И с тех пор всё изменилось. От Империи откололись огромные куски. А от некогда сильнейшей в мире армии, под предлогом «оптимизации», не оставили камня на камне. Да и хранившиеся в строжайшем секрете разработки оказались в руках новоиспечённых «друзей». Многие из этих разработок, якобы второстепенные, продали полуофициально, чтобы пополнить бюджет. Но Брант знал, как всё обстояло на самом деле. Знал даже, в чьи карманы утекли деньги…

Система военной подготовки ещё существовала по инерции, но о былой эффективности можно было забыть.

Корпус пока не закрыли. Над пропастью его держала тонкая ниточка – почёт и народная слава. Он был одним из символов страны, «ориентиром для молодого поколения».

«Закрыть Корпус – это отнять будущее у армии, признать её скорый крах. На такое они не пойдут», – успокаивал себя Брант, раскачиваясь на каблуках перед большим окном с тонированными стеклами.

«Это уже не важно… – отвечал ему усталый внутренний голос.

 – В лучшем случае, они сделают из Корпуса очередной символ “реструктуризации” – пустышку, повод для громких заявлений…»

Пора было возвращаться к работе.

Первый комиссар всегда просматривал личные дела всех без исключения претендентов, и был последней и, пожалуй, самой строгой инстанцией.

Но сейчас на первой же странице многих дел уже стоял красный штамп: «Согласовано», и это означало, что решение принято.