Сага о призраках: Живым здесь не место…

До всбледнувшего певца наконец-то дошло, что пора бы и свалить. И впредь не возвращаться. Рот Гуебоса слегка исказила улыбка, обещавшая барду сплошные неприятности, а из его кулака непринуждённо выглядывало лезвие кинжала, вдруг оказавшегося в руке. Большим пальцем Гуебос с мягким напором проводил по ножевищу, будто кошку гладил.

– Ну чего, чего ты, Глазутый? Я… я и сам хотел уходить, – проблеял Кикосец и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, второпях покинул заведение.

Гуебос вернулся на кочку и со скучающим видом уселся.

– А ведь ты прав, Глазутый! – восхитился некто малыш Тиньку-Виньку, молодой воришка, один из тех, кто проникся бандитской харизмой Гуебоса и попал под его влияние. – Ну ты и башка! Я б в жизнь не догадался!

– Да и после не поумнел, – это, конечно, брякнул Ерёма, который тоже не всегда соображал, как общаться с малознакомыми людьми, в данном случае, призраками. Но Тиньку, благоговеющий перед Глазутым, пропустил слова мимо ушей.

– А ты, Тиньку, языком поменьше чеши, когда сам кородент перед нами речь держит.

Признаться, Глазутый любого радружца знал пару дней, да и то уже в после мёртвом виде (узнать кого-то в живом у Гуебоса не было времени), но вёл себя так, будто был здесь главным. Конечно, это не могло нравится трактирщику Чичасу. Но тот пока молчал.

– Хрен его знает.

– Да заезжий с какой-нибудь деревни. Сразу видать, баклан.

– Не скажи, не скажи.

Дальше Глазутый участия в разговоре не принимал, задумавшись о том, как бы извлечь из сложившейся ситуации наибольшую для себя выгоду.

Без рулевого бригантина разговора отправилась в свободное плавание на волю мысленных бризов и фривольных течений. Прозвучало, например, такое соображение: “Слово “кладбище” от слова “клад””. Чему последовало соображение ответное: “А сокровища в нём гниль да кости.”. Стоило отметить и такую фразу: “А я думал, у меня обязательно рано или поздно будет домик на кладбище”.

– Таверна на кладбище – это как-то стремновато.

– А чего стрематься? Богов? Где боги, а где мы? Драконов-то нема.

– Слушай, Тиньку-Виньку заживо сожгли, а вас как убили?

– Да никакус, ёпть, сами убились. Мы с Ценсолом же, ёптов угльще добывали. И хозяин шахты, ёпть, зарплатишку усёк. Безпричинно, ёпть.