И смерть смертен

Тот весь день провёл в лаборатории, стараясь заставить богомолов сигать через огненные кольца с помощью штуки под названием “Насекомный внушитель”. На эксперименты с ним институту выделил деньги с жиру взбесившийся, одержимый и полуграмотный физик-любитель богач, этот самый внушитель и выдумавший. Деньги распределил ректорат, и надо было их отмы… отрабатывать. Главным по экспериментам с “Насекомным внушителем” назначили Холса. Энтомологу предстоял никчёмный месяц бездарнейших опытов, заморачиваться которыми побрезговал бы и шестиклассник.

Холс воспринял слова Буца всерьёз. Шутки типа: "Гляди-ка, фиолетовый град!” явно не в его стиле. Слишком тупо. Это если бы премьер-министр безопасности во время начала гражданской войны, с серьёзным лицом, поведал в вечерних новостях о том, как он принимает душ и перекрывает пальцем отверстия в лейке. А потом бы заверил, что волноваться нечего, всё под контролем.

Пурафра и фиолет истребили человечество на четыре пятых. Передав это сообщение, журналы и радиостанции окончательно вымерли вслед за сгинувшими властями, армией и полицией, а последними жителями в районе Холса и Буца, кажется, стали они сами. По крайне мере, прошла неделя, когда они видели кого-то ещё, да и те, устав ждать обещанной помощи, поехали в Мантию Ганти, где, по сообщениям последнего номера местного журнальчика “Слепые пятна”, похудевшего за полгода на полсотню страниц, располагался ближайший лагерь беженцев, один из расположенных в подводных городах.

Однако у Холса возник свой план дальнейших действий. И каким бы он ни казался иррациональным, энтомолог был полон решимости его осуществить, а Буц присоединиться к лучшему другу, ведь Холсу сейчас приходилось нелегко.

Как-то ночью, набив рюкзаки припасами, друзья сели в чёрный джип Буца “Зевс на измене” и отправились в Парапуз.

Буц прихватил армейский пистолет “Юность-23”, а Холс ключи от энтомологического института. На выезде из сектора частных домов, в глубине картофельного поля, маячило фиолетовым крупное скопление огняков, словно там шарахалась банда неприкаянных душ вырытой картошки, жаждущих мести. Заметив машину, порождения града внушительной стаей устремились к ней.