Гимгилимы -1. Добро пожаловать на Яппу!

Здесь не только востоковцы возмутятся…

– Горовождь, сколько должен отсидеть арестованный востоковец в тюрьме?

– Отсидит полукружье, как полагается, – ответил горовождь и печально добавил:– Жаль, мы не можем отрезать ему голову, как раньше.

– Не можем, – вздохнул командор Кэкущ. – С тех пор, как закончилась последняя война и враги, министры слишком подобрели и запретили казни.

– Он не сделал ничего такого, за что стоит держать полкруга в тюрьме, – возразил Верум. – И уж тем более, отрезать голову. Улит, в конце концов, тоже виноват.

– Закон обязывает сажать в тюрьму всякого муслина, посмевшего оскорбить гостя, а тем более землянина, – объяснил горовождь. – Мы с радостью исполняем этот закон.

– А кто виноват, не важно, – добавил Кэкущ. – Главное, исполнение закона.

Верум не стал вникать в особенности муслинского правосудия. В конце концов, решил он, пусть этот Уддок лучше посидит в гимгилимской тюрьме, чем имеет возможность пожаловаться кому-нибудь в Язде. Поостынет немного.

Машина мэра остановилась возле яблочно-зелёного трёхэтажного каменного дома, настоящего замка, с несколькими башнями и дополнительными пристройками. Позади остановился фургон с военными. Огромный палисадник, окружённый сочно-зелёным забором, заканчивался едва ли не впритык с соседними домами. При своих размерах он был не обработан, порос травой и выглядел никому не нужным.

– Жаль, что важный Улит не сможет принять участие, – сказал трёхподбородочный Трощ.

"С обедом на троих ты и один легко справишься", – подумал Верум.

– На троих? – спросил он. – А вы, командор, не собираетесь обедать с нами?

– Я возвращаюсь в казармы, – ответил Кэкущ. – Мне надо многое успеть: занятия по боевым единоборствам, стрельба, физическая подготовка – всё это нужно контролировать.

И командор, забрав военных, укатил в полосатом автомобиле.

Горовождь проводил гостя в просторную гостиную. Два предмета на каминной полке сразу привлекли внимание: обсидиановый булыжник с огненно-красными прожилками размером с футбольный мяч и стеклянная банка литра на три, наполненная прозрачно-лавандовой жидкостью, в которой плавали жирные, толщиной с большой палец, бледно-сапфировые личинки.

– Что это? – поинтересовался Верум.

– Огнекамень и банка славы Троща Орта, – гордо ответил Трощ Орт.