Гимгилимы -1. Добро пожаловать на Яппу!

У них нет электричества? – тревожно спросил Улит, оглядывая улицу. – Не вижу неона.

– У них есть электричество, а вот неона как раз таки и нет, – успокоил его Михудор. – Не доросли они ещё до неона. Наши, ради скрепления отношений, оборудовали электрогенераторами такие городки, как Гимгилимы. Но на ночь муслины свет обрубают. Мой приятель Гумбалдун говорил, что это как-то связано с тем, что их предки предпочитали темноту свету и вели преимущественно ночной образ жизни. Традиции чтут.

«Красотка» остановилась перед каменным трёхэтажным зданием лососевых тонов с плоской крышей.

Михудор вылез из машины, потянулся и подождал, пока Улит с Верумом выберутся сами и вытащат свой багаж.

– Вы ведь выучили муслинский язык? – спросил он.

– В лингвозерской «Гаргапана», – сказал Верум.

– Я вот тоже с помощью гаргапанского лингвозера выучал. Не знаю, как сейчас, но два года назад лингвозер коверкал половину слов. Пришлось практиковаться самостоятельно, но теперь дам фору любому лингвозеристу.

– Э… «написанная бумага»? – перевёл Верум.

– Что же, лингвозеры за два года значительно улучшились. Почти правильно. Исписанная бумага, так будет точнее, – поправил Михудор. – Ну-с, обещание своё я выполнил, до гостиницы довёз…

Улит намёк понял. Он вытащил из кармана вишнёвый бумажник и отсчитал тысячу ерджи. Ухмыльнувшись в полумраке, Михудор спрятал деньги в карман.

– Гостиницей владеет Чикфанил. Передайте ему, что за разбитое стекло Гумбалдун расплатится завтра. У него как раз пенсия.

Из темноты, дальше по улице, донеся протяжный сиплый вопль. Улит охнул и покрепче сжал трость. Верум удивлённо посмотрел на Михудора, тот рассмеялся.

– Вот и старина Гумбалдун собственной персоной. Возвращается в свою берлогу из какого-нибудь бара. Или наоборот, из своей берлоги возвращается в какой-нибудь бар. И учтите, по причине глубокой старости Чикфанил иногда заговаривается.

– Долгожитель, – заметил Верум.

– Для муслинов это норма, – пояснил Михудор.

Попрощавшись, Михудор влез в «красотку», и машина скрылась в ночи, а прибывшие вошли в холл и очутились в кромешной тьме. Если снаружи горели газовые фонари, слабые огоньки из окон, фары михудоровой «красотки», то внутри гостиница ничем таким не освещалась.