Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

– То есть вы собираетесь построить в Гимгилимах… Эйфелеву башню? – Верум внимательно вглядывался в жабье лицо Троща, стараясь понять, не надо ли горовождю и самому отправиться в дом необыкновенно мыслящих.

– Конечно! Её самую! – с жаром подтвердил Трощ. – И не только! Еще пирамиды этого… Э… Опса?.. Ах, землянин, благодаря вам мой город станет туристическим центром Яздинского департамента!

– А, вот без чего гимгилимцы жить не могли! – захихикал Улит. – Без е г и п е т с к и х пирамид! Пирамиды гимгилимцам нужны дозарезу! Без них не жизнь была, а тоска смертная.

– Я войду в историю и стану легендой! – добродушно хохотнул Трощ, принимая слова Улита за похвалу.

«Станешь ты легендой, городской сумасшедший, только в доме необыкновенно мыслящих, на пару с Нублан», – подумал помрачневший Верум.

– Горовождь, ты не можешь построить в Гимгилимах Эйфелеву башню!

– Как это не могу? Могу, землянин! Я ведь горовождь, мне всё можно.

– Нет, не можете, не можете! – Улит вмиг стал серьёзным. – Эйфелева башня построена конструктором, получившим должное образование, а не захолустным горовождём! К тому же, что бы ты не построил, ты не можешь назвать это Эйфелевой башней! Она одна во всем мире, во всей Вселенной, и вы не имеете права порочить творение инженерной мысли!

– Почему не могу, уважаемый Улит? – растерялся Трощ от такого напора и, мало что поняв из сказанного, в растерянности повторил: – Я ведь горовождь, мне можно.

– Всё равно построит, – устало произнёс Верум на земном. – Он горовождь, ему можно.

– Мне плевать, пусть строит, но не смеет пятнать своими безумствами имя великого Гюстава Эйфеля! Я, как ценитель современного искусства, склоняюсь перед творениями культуры прошлого и испытываю к ним глубочайшее почтение.

– Трощ, если дадите такое название своей… башне, земные власти будут недовольны, – вкрадчиво пояснил Верум.

– Что же делать? – окончательно стушевался горовождь.

– Назовите её Гимгилимской. Гимгилимская башня – отличное название.

– Гимгилимская башня безумного Троща, горовождя с фермерским образованием, – произнёс Улит с такой язвительностью, что было удивительно, как с его губ не капнуло немного яду.