Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

И Косоглазый поведал о секрете тогдашнему вождю Дряблому Лицу, посчитав, что о рецепте должен знать кто-то ещё, если с ним, Косоглазым, что-нибудь произойдёт. Впрочем, сообщать Дряблому Лицу, что изначально самогон предназначался только для богов, колдун не стал.

Всё это произошло давно, когда Косоглазый был настолько юн, что едва успел окосеть, как косели все его предки по мужской линии. С возрастом хромота почти прошла, а вот косоглазие стало косоглазей. Сменились три вождя, а пожухший и полысевший с кругами ученик Вечной Печени всё так же варил напиток богов, и лучшего варщика не знали медьебнские племена.

Преданный своему делу, Косоглазый редко покидал варочную пещеру. Но тут заявился, прослышав от воинов, пришедших пополнить запасы самогона, что вернулся зелёный великан, да ещё и друзей привёл. Один так вообще белый.

Сперва-наперво Косоглазый отправился в вождедом и возле него столкнулся с Ретрубленом, который как раз шёл от Камнеголового.

– Тебя головной да не проклянут боги болью! – произнёс Косоглазый. – Срока печень раньше положенного не лопнет до твоя. Тебя боги заберут не оставит охоте в любовь не здоровье в удача да прогулка лёгкой долгой и по богов твоя пути будет да! Кости есть?

– И тебе того же, колдун Косоглазый. Кости есть.

– Чьи? – оживился гениальный самогонщик. Лицом он обратился к Ретрублену, но косые глаза смотрели куда угодно, но только не на охотника.

– Подкоренника.

– Не подкоренника нужно, – сказал Косоглазый, и глаза его расстроенно посмотрели: один вверх, другой вниз.

– Будет время, колдун, принесу. Несколько дней назад я и мои друзья пережили нападение одичавших. Защищаясь, мы нескольких убили. У одного был мешочек с корой для царапания. Я отдал кору Камнеголовому. Он сказал, это был твой одичавший ученик. У него ещё губы синеватые и глаза как у дохлой рыбы… теперь.

Глаза колдуна обеспокоенно, вразнобой забегали, и дабы остановить их, он плотно сомкнул и разомкнул веки.

– Мой это был да ученик, – скривился колдун. – Лес забрал его, убил ты его, ученика выбирать а нового и придётся обучать мне заново. Но стар я, глаза не слушаются меня.

И глаза его, подтверждая слова, печально сошлись к переносице.

– Жаль был ученик, мальчишку способный. Блюющим По Ветру звали его… Кору так Камнеголовому отдал?

– Ему.