Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

– И чего разорались? – раздраженно воскликнул Михудор.

– Спорят, кого вождь возьмет на охоту.

– Это такая честь? – Михудор, стараясь не обращать внимания на вопли, заряжал и разряжал винтовку. – Вместе бы шли, чего орать-то? Вместе веселей.

– Ага, честь, – хохотнул Ретрублен. – Вот только им путь богов дороже чести.

– Как понимать?

– На охоту можно идти только трезвым. Это и нас касается. – Ретрублен глянул на Гумбалдуна.

– Я когда трезвый, могу промахнуться, – заявил на это мясник.

– Тогда иди к вождю и заранее плюнь ему в маску.

Медьебны считают охоту священной обязанностью перед богами и напиваются только после неё. Пить перед охотой – оскорблять богов. Не пить после – тоже оскорблять.

– А мы неприкосновенные и вне всяких богов, – упёрся Гумбалдун. – Мы выше богов.

– Смотри, не кувырнись с высоты-то своей и шею не сверни. Дело твое, но испытывать терпение Камнеголового или Косоглазого я бы не рискнул. Поднимут твою сморщенную плешивую башку на копье, розовыми лепестками украсят и пронесут через всю деревню под песнопения и бой барабанов.

Я в пепельном саду, в склепе, горшочек с твоим именем поставлю. Вином буду поливать… по случаю.

Гумбалдун, недовольно бубня, выскользнул из палатки.

– Впрок решил напиться, – предположил Михудор.

– Или вождю в маску пошёл плевать, – добавил Ретрублен. – Не знаешь, сколько стоит пепельный цветок?

Вопли поутихли, Михудор вернулся к прерванному занятию. Ретрублен одобрительно кивнул и сказал, что у землянина есть шанс успеть зарядить обойму полностью, прежде чем ему в голову вцепится пустожад.

Михудор, вдохновленный мрачной похвалой, продолжил тренировку и едва не выронил патроны, поскольку на улице грянул выстрел.

– Старый башмак, – спокойно сказал Ретрублен.

Михудор, отложив винтовку, поспешил наружу. Охотник, сунув руки в карманы, неторопливо последовал за ним.

Некоторые медьебны радостно скакали вокруг костра, другие испуганно стояли поодаль, а одному Гумбалдун устанавливал на голове глиняную посудину.

На земле валялись осколки.

– Гум! – окрикнул Михудор. – Какого хрена выдумал?

Ветеран скотобойни, рисуясь и чеканя шаг, отошел от цели метров на пятнадцать.

– Ты спятил, Гум?! – крикнул Михудор.

– Да не ори ты, – сказал Ретрублен, скрестив руки на груди, – а то промахнется ещё.

– А если медьебна пристрелит?

– Плохо ему будет. Но Гум не промажет.

Мясник войны вскинул пистолет и выстрелил в своей манере, почти не целясь.