Гимгилимы-2: С надеждой на возвращение!

 – Ты не в обиде? Ты простила меня?

– Не в обиде ли я? – всплеснула руками Шафтит. – Еще в какой обиде! И никогда тебя, Улит Тутли, не прощу, каким бы ты важным землянином не был!

Лицо Улита вытянулось, руки похолодели. Он почувствовал, как горький комок подкатывает к горлу. Нижняя губа мелко задрожала. Улит немедленно убежал бы, если бы не наряд, состоящий из женского халата и панталонов в бирюзовых дракончиках и лимонных динозавриках. Шафтит прыснула от смеха.

– Улит, ты всегда такой серьезный? Я просто шучу и зла на тебя не держу.

Приложив усилия, побледневший сын известного писателя вымученно улыбнулся:

– Хорошее у тебя… – горло предательски икнуло: – … ик!.. чувство юмора. Сме-ешноо.

Губы Улита, подрагивая, растянулись в кислой, как незрелая клюква, улыбке.

– Что с тобой? – Шафтит непонимающе смотрела на землянина. – Я опять неудачно пошутила? Ты разозлился?

– Я, наверное, устал.

– Если устал, значит пора в постель, – твёрдо сказала Шафтит. – Это дело не терпит отлагательств.

– Не пойду я в постель! Я не могу идти в постель! А ты где спать будешь? На диване? Это неблагородно, а значит неприемлемо! Лучше я на диване лягу.

– На диване не выспишься, а ты устал. Ты очень устал, Улит. Ты сам не понимаешь, как ты устал за сегодня. Да на тебе лица нет!

– Ничего страшного. Я может и не буду спать. Откроешь читальный зал, я Слунца почитаю до утра, инструкции отцовские для тебя переведу.

– А тебе с утра разве не нужно ехать на ферму?

– Нужно, но ничего не случится, если я пропущу один день.

– А твой секретарь справится без тебя?

Такой аргумент сыну известного писателя пришёлся по нраву.

– Ты права, – самодовольно улыбнувшись, сказал Улит. Он любил самодовольно улыбаться. – Куда ему без меня.

– Сейчас ты умоешься, я приготовлю свежего чая, а потом мы пойдем спать. Открывать читальный зал я не буду, и не проси. Ключ в сейфе, сейф в другом сейфе… И не спорь. У меня тоже имеются инструкции и правила, вот одно из них: ночью помещения с исписанной бумагой должны быть крепко-накрепко заперты.

Улит не настаивал, но ложиться в постель категорически отказался, уступив лучшее ложе даме, а сам лёг на разложенный и застеленный диван.

И почему Шафтит говорила, что на нём не выспишься? Укрывшись одеялом, Улит ощущал, как усталость покидает его натруженное на ферме тело. «Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы рядом лежала она?» – подумал Улит, и понял, что подумал он об этом зря.