Веселые байки из тюрьмы

– А ничего, – сказал Генка, – только доехал до Вальки, не успел в дом войти, я же еще и бухой был, а тут Михалыч подкатил на мотоцикле, участковый наш. Илюха, гад побежал к нему и нажаловался. Вот и впаяли мне полтора условно, да и кличка прилипла – Трактор.

– Погоняло, – поправил Профессор с верхней нары.

– А, какое гоняло? – не понял Генка.

– Не гоняло, а погоняло, – терпеливо стал втолковывать Профессор, – клички у собак, а у арестантов – погоняла, понял, Трактор? – и улыбнулся своей очаровательной улыбкой интеллигента.

– Понял, – в ответ улыбнулся Генка.

Тут вмешался Пика, – А что же Илюха твой, сынок, живой?

– А ничего, живет, что ему будет? – ответил Генка.

– Нужно было его падлу на пику надеть, – не унимался Пика, – чтобы знал, волчара позорный, как людей сдавать.

– Хватит людей пугать, дед, – сказал Пулемет

Все улыбнулись, закурили после чифиря и потом Профессор поинтересовался, – А сейчас то за что?

Генка аж расправил плечи и гордо громко произнес, – Кража и оружие!

Басмач и Палец даже играть перестали, так красиво это прозвучало, Чип и Дейл замолкли в своем углу, а Колесо с серьезным видом поинтересовался, – Кража, оружие? И что ты украл – солярку из трактора у Кирюхи? Или лифчик у Вальки? А оружие какое – рогатка?

– Не у Кирюхи, а у Илюхи, – поправил Генка.

– Да какая разница, – махнул рукой Колесо, – все равно солярка, хоть у Кирюхи, хоть у Илюхи.

Генка, не поняв, что над ним смеются, серьезно ответил, – Деньги и ружье.

Даже Студент оторвался от книги, а Пулемет вкрадчивым голосом поинтересовался, – И много денег, милок?

– Двести пятьдесят, – опять гордо и громко ответил Генка.

– Эээээ, ара, слюююшай....Двэсти пятдэсят, чего? – это уже вступил Палец.

– Тысяч долларов, – сказал Генка.

Студент подскочил на наре и спросил: "Чего – чего?"

– Двести пятьдесят тысяч долларов…

Тишина стала какой-то звенящей, стало слышно, как закашлялся Свеча, подавившись дымом от самокрутки, как сопит Угрюмый и тут не выдержал Окунь, – Мля, я за двадцатку чуть не сделал из пятерых живых пять мертвых, а тут.

– Ольховки, – поправил Генка.

– Да, плевать, и половину Ольховки тоже, – не мог успокоиться Окунь.