Зорн

В голове никак не укладывалась картина, которая открылась ему, когда он вошел в дверь в конце коридора: Огромные яркие звезды в черной пустоте… Это было неправильно, нереально. Такого просто не может быть! Мелькнула даже мысль, что он все еще в отключке и это глюки.

Все вокруг было немного похоже на декорацию из фильма «Отроки во вселенной», который он смотрел еще в школе. Полукруглый пульт, с несколькими вогнутыми экранами, три глубоких кресла – одно, среднее, чуть впереди, два сзади. И над всем этим – огромный прозрачный фонарь кабины.

«Это зачем же я им, если меня даже в космос вытащили?» Никакого разумного объяснения Сергей не находил. Ни в прошлой, довоенной, жизни, ни сейчас в Афгане – ничем он не заслужил такого!

Как не велико было потрясение, крепкая психика Кротова понемногу начала приходить в порядок. Подождем. Раз нужен, значит, скажут зачем. Он быстро развернулся и побежал обратно, надо все-таки раскалывать «американца».

– Вы че? Вы совсем… Вы охренели! Вы меня… на «шатлле» вашем, что ли!? – Тряс Сергей связанного пленника.

– Развяжи!

Кротов, действуя как автомат, ослабил и снял ремень с запястьев американца. Тот встал, натянул штаны:

– Идем. Только ты впереди, – махнул он рукой в сторону выхода. Солдат покорно пошел впереди.

– Садись! – «черный» показал на правое кресло. – Только ничего не трогай!

Сам он сел в середине, взглянул на экраны и вдруг заговорил, быстро-быстро повторяя слова на незнакомом, грубом, явно не английском, языке.

– Слушай внимательно! – повернулся к нему «космонавт». – Сейчас я объясню тебе твою задачу. Времени у нас очень мало. Сразу начинай думать, как лучше её выполнить.

– Я не предатель! – угрюмо буркнул Кротов.

– Ты до сих пор ничего не понял, солдат.

* * *

Каждый наследник великого императора, а наследниками считались все, имевшие хоть толику царственной крови, по достижении определенного возраста должен был отметиться на военной службе. Подразумевалось, что они должны повоевать на передовой, командуя полком или бригадой. Благо войн всегда хватало. Без этого, сколько бы лет не было принцам или принцессам, они считались несовершеннолетними.