Симбиот

Но пора было уже что-то предпринимать – у Заречнева создалось стойкое ощущение, что если он сейчас не переместиться туда, куда нужно, с его душой будет что-то не так.... Не очень хорошее…

Повинуясь его воле, Сашкина душа скользнула в сторону перегородки, проникла через неё....

"Интересно, а что будет, если эта дыра в боку аппарата окажется слишком маленькой для меня"? – думал Заречнев, усилием воли направляясь к единственному темному "окну" в небольшой голубоватой сфере, образованной силовыми полями, тянувшимися из прибора, стоявшего поодаль.

Сашка приблизился к сфере, голубоватое свечение тотчас же окружило его со всех сторон....

– Он нас видит? Слышит? – голос принадлежал, несомненно, Станту, однако сам говоривший через размытье оболочки сферы виден не был.

– Не знаю! – ответил ему кто-то невидимый, голосом Дона. – Спросим у него, когда он вернётся!

– Так ты хочешь сказать, что эта аппаратура настолько экспериментальная и настолько "сырая", что на живом объекте исследований не проводилось?

– Не на живом, а на разумном! – поправил его Дон.

– Но почему? Разве можно было так рисковать?

– Почему? Да из соображений предотвращения нежелательных утечек информации. Ты не находишь, что одна-единственная осечка при переносе энергоинформационной матрицы может свести к нулю результаты всех наших усилий по спасению системы Торос?

– Кто бы спорил с этим.

– А если понятно, то скажу тебе: мы десятки раз проверили аппаратуру на высокоразвитых животных. После переноса у них сохранялись абсолютно все рефлексы, все привычки. Они узнавали хозяев, места обитания.... Риск если и был, то – минимальный.

– А почему ему  об этом не сказали?

– А зачем? Чтобы он засомневался в последний момент, перед тем как проникнуть в энергокапсулу?

– Тоже верно.... – недовольно пробурчал вечный.

– Ну.... На то ты и друг, чтобы не скрывать от него правду. Поэтому мы тебе ничего и не говорили – до поры до времени.

"Стант – друг"? – удивился Заречнев. – "Удивительно слышать, так как мне о том, что он относится ко мне как к другу, он не говорил никогда. Хотя почему – удивительно? Наверное, у них, у бессмертных, не принято дружить со смертными.

Понятно было, что Стан относится ко мне очень тепло.