Крысиные короли Годо

При этом, как Сашка понял из обрывков случайно услышанных им разговоров, непосредственно "набором", или "призывом" рекрутов руководили и осуществляли, как правило, земляне из числа старших офицеров Звездной Академии….

Известно также было, что Звездная Академия была затеей негосударственной и существовала лишь благодаря частной инициативе Диты – бессмертной дочери сенатора Дона с планеты вечных, а основная нагрузка по обеспечению функционирования Академии ложилась, разумеется, на самих же землян – офицеров и бывших курсантов Звездной Академии, ныне – Звездных Рейнджеров – элиту спецназа Галактического Содружества.

Дита не была бессмертной в прямом смысле этого слова – её жизнь была конечна. Разумеется, пятьдесят тысяч лет – именно такой срок жизни отмерил элоям Всевышний – с точки зрения землян представлялось практически бессмертием; однако с "колокольни" вечных все выглядело не так уж и радужно; и ученые Города Богов давно, но безуспешно изыскивали возможность увеличения времени функционирования организма элоев хотя бы еще вдвое дольше привычного.

Дита прожила "всего лишь" четыре тысячи лет из отпущенных ей пятисот столетий, с точки зрения вечных она была еще молодой и неопытной особой, склонной к приключениям и авантюрам; собственно, именно так она и выглядела – молодой, божественно красивой….

Однако опыта за "свои" тысячелетия Дита накопила изрядно.

Поэтому, когда она наконец-то услышала давно ожидаемое заявление Заречнева о том, что он покидает стены Магаоллы – новой базы звездных рекрутов, она мудро решила, что будет лучше для всех, если "непутевый" о своем намерении объявит сам – особенно тем, с кем он плечом к плечу сражался на доброй полудюжине планет Галактического Содружества; и не только.

"По-тихому уйти не получится"! – читалось во взгляде Диты, и Сашка, действительно, намеревавшийся "свалить" из Академии как можно незаметнее, поняв, что "фокус не удастся", сдался.

Расставание получилось тягостным.

Земляне и бессмертные (Стан, узнав, что "второгодник" все-таки бросает Звездную Академию, пришел тоже), устроились полукругом вокруг стула, на котором расположился Заречнев.

Молчал и Сашка, понимавший, что любой звук, который издаст его горло, может выдать все те чувства, которые бушевали сейчас в его душе.

Первым заговорил Паршин.

– Ты, это…. – просипел он. Александр давно обратил внимание, что голос у Демьяна "садился" только тогда, когда тот начинал волноваться.