Катакомбы Кромоса

Юрий, которого у штурвала заменил Дягилев, выдернул пулемет, перенес его на корму транспортного средства. Рядом стал Женя; после некоторого раздумья – и Ар'рахх. К внезапному нападению сзади звездные рекруты были готовы.

Начались предгорья. Стемнело.

Непроницаемая чернь накрыла сверху узкую каменистую дорогу, высокие деревья, суровыми молчаливыми стражами сопровождавшими инопланетников и их скрипучую и трескучую «колесницу». Мощные прожекторы машины отогнали далеко в стороны черные щупальца горной ночи, и теперь она испуганно прятала свои гибкие конечности в глубоких ямах, оврагах, разломах, в густых зарослях черного горного леса.

Тяжело груженая мотоповозка медленно двигалась вперед, отвоевывая у хозяйки ночи новые пространства, но одновременно возвращая ей то, что было отнято у неё раньше.

По мере удаления громкоголосого агрегата в сторону гор щупальца властелины тьмы обнимали, возвращали себе каменистую тропу, по которой недавно прокатились каучуковые колеса незваного и неожиданного в этих местах «гостя».

Проходило еще немного времени, треск мотора растворялся где-то далеко впереди. Ночь вновь становилась единственной хозяйкой всего пространства между равнинами, зажатыми между каменными складками гор, вздыбившимися к небу.

Александр перестал рассматривать лес вдоль дороги, закрыл глаза, очень медленно и осторожно повернул тело на спину. Вновь надсадно заныл обрубок левой руки, не давая ни уснуть, ни забыться.

Заречнев понял, что задремать не сможет, открыл глаза, бросил взгляд в бездонное небо, усеянное редкими здесь звездами.

Для него бодрящий ночной воздух кромосянских предгорий был как лекарство, как снадобье, возвращающее силы в его искалеченное тело. Пришло запоздалое сожаление.

Землянин сокрушался не из-за того, что спас жизнь малышу, его «грызло» другое.

Ему неожиданно стало казаться, что он все-таки смог бы «выкрутиться» из той ситуации без потери руки, без увечья.

Мысленно, раз за разом он прокручивал эпизод боя, ситуацию, после которой он вынужден был защищать себя и сынишку Маялы ничем не защищенной рукой.

«Там же был панцирь»! – думал он, тщась вспомнить, где именно он видел округлый кусочек металла. Металлический щиток, который наверняка сохранил бы ему руку. – «Или его не было? Черт! Ничего не помню! Всё, что происходило до этого эпизода, помню отлично; то, что – после – урывками, но тоже помню. Но как все происходило во время…. Информации – ноль. Как корова языком слизнула.