Катакомбы Кромоса

Это вес его тела не давал элою «попробовать» кипящего масла. Из-под тела человека сочилась кровь, он, кажется, был даже без сознания. Но друга от смерти спас.

От «охранного круга» отделились двое солдат, замызганных грязью с головы до пят – большой и маленький.

Большой придавил «журавля», навалился на рычаг всем телом, смещая в сторону от чана, маленький «нырнул» вперед, одним движением клинка освобождая пленника от пут.

Глава 3

Хоронили Олега по-древнеславянски.

Дита вняла просьбам Верховного Служителя принять посильное участие в погребении её «матроса», попросила изготовить длинную узкую ладью.

На неё перенесли тело Олега, подняли лодку на постамент из двух прямоугольных каменных блоков, плотно обложили хворостом и длинными узкими поленьями.

– Ваши предки провожали в мир иной своих погибших или умерших родичей именно так! – ответила она на невысказанные вопросы своих подчиненных. – Думаю, на этой планете, в это время для, нашего товарища – это самое лучшее решение!

Оспаривать её решение не стал никто.

Единственный, чьим мнением поинтересовалась элойка, перед тем как огласить это свое решение, был Стант.

Бессмертного, сразу после того, как закончилась «заварушка» на площади у стен Императорского Дворца, быстренько перенесли в корабль, бесцеремонно (пользуясь тем, что элой лишился чувств) засунули в реанимационно-сканирующий аппарат.

Глубокая проверка состояния здоровья элоя подтвердила почти все худшие опасения Диты. Её сопланетник был жив не благодаря «искусству» палачей, а вопреки ему.

Ему отбили почки, печень, селезенку, в нескольких местах повредили кишечник – толстый и тонкий. Кости, как ни странно, не были сломаны нигде; зато сухожилия….

Диагностика показала, что мышцы и связки бедного элоя выкручивали так, словно хотели свить из них канаты непосредственно в его теле.

В других условиях ему жить оставалось сутки, при благоприятном стечении обстоятельств – двое. Но не больше.

– Жить – будешь! – твердо сказала Дита, не отводя взгляда от вопрошающего взгляда Станта.

Бессмертный с трудом разлепил губы, хотел что-то сказать, но навалившаяся дурнота снова погасила его сознание.

Когда он очнулся, Дита все еще была рядом с ним. На её вопрос: не возражает ли он, чтобы тело его спасителя подвергли кремации, он утвердительно опустил веки.