Капкан для вечной

Но Женька Тимофеев, незаметно появившись за спинами Александра, Ирины и Ар'рахха, просто намертво «приклеившихся» к иллюминаторам, пояснил, что хаос – кажущийся, таковым движение здесь видится только для неискушенного наблюдателя, а на деле все космические корабли в районе Пояса Ареса перемещаются по строго очерченным в пространстве коридорам. Есть коридоры для подлета, есть – для отстыковки и выхода в открытый космос, существуют строго очерченные маршруты для перелета от одной точки Пояса к другой. За соблюдением правил следят строго.

Другими словами – за каждым писанным и неписанным правилом – чья-то жизнь, часто – не одна. Нарушителей потому здесь не просто наказывают, их – карают. Иногда – очень жестко, вплоть до немедленного уничтожения космического транспортного средства, злостно угрожающего безопасности других судов и кораблей.

– А нас не подстрелят? – полушутя-полусерьезно полюбопытствовал бывший гладиатор.

– Нас? Нет! Демьян Паршин – пилот очень опытный.

– Он, чё, на самом деле так крут?

– Да, на самом деле! Ты бы видел его в деле…. Он управляет истребителем, как сам Бог. Быстро думает, быстро принимает верные решения. В этой части Галактики лучше него точно никого нет.

– А в другой?

– Не знаю. Мы там еще не были. Может, там и есть кто-то, кто «уделает» нашего Демьяна Юрьевича, но я сомневаюсь. Теперь, когда до второй «прививки бессмертия» ему осталось всего ничего….

– Второй? То есть… А сколько ему лет? И давно он летает?

– Сколько лет ему – неизвестно. Да и вряд ли это теперь имеет какое-то значение. Его биологический возраст, пока он будет жив, неизменно будет колебаться около тридцати пяти – тридцати семи лет. А летает он со Второй Мировой.

Демьян не любит об этом распространяться. Но как-то раз, после очередного «возлияния», рассказал…. Летал он, кстати, на штурмовике ИЛ-2. Воевал почти два года. А сбили его под Кёнегсбергом, ночью. Напоролся на крупнокалиберный зенитный пулемет, когда их полк штурмовал город. Самолет упал в болото. Паршин здорово переломался, самостоятельно выбраться из кабины не мог – зажало скошенными «ильюшиным» деревьями. До утра он точно не протянул бы.