Храмы Богов

Ар’рахх собрал в кулак всю свою волю, заставил себя двигаться…

Вскоре голова его прояснилась, откуда-то появились силы… Ар’рахх твердо решил, что уж теперь-то он точно добежит до берега реки до утра…

Отец Богов едва показал свою макушку над Хребтом Дракона, когда зеленый верзила шатающейся походкой забрался на последнее плато, отделявшее его от заветной цели.

Под утро он окончательно вымотался, но твердая решимость не поддаваться слабости каким-то чудом давала ему возможность удержаться на ногах. А пока Ар’рахх мог стоять на ногах, он продолжал двигаться.

Светило поднялось довольно высоко, когда молодой следопыт опустил, наконец, свою ношу на берегу Б’роода – самой большой реки континента. Он бережно опустил землянина на берег реки, прилег навзничь; долго отдыхал, стараясь не совершать лишних движений. О его усталости красноречивее любых слов свидетельствовали ввалившиеся глазницы и часто опускавшийся и поднимавшийся в такт дыханию живот. Наконец, он, тяжело, опираясь на обе руки, встал.

На влажном прибрежном песке остались глубокие отпечатки его трехпалых конечностей. Зеленый верзила достал из мешка фляжку, опустил ее в реку, долго и задумчиво смотрел, как булькают пузырьки на поверхности. Он отнес в тень своего светлокожего спутника, оставил рядом фляжку.....

После – разделся и неспешно, давая телу привыкнуть к прохладному потоку, вошел в реку. До противоположного берега, на котором можно было найти ингредиенты для изготовления лечебного бальзама, было не менее двух перелетов стрелы – примерно тысяча шагов.

Надо было спешить – чел’век так не пришел в сознание, а без лекарства вряд ли он проживет больше Дня.

Ар’рахх плавал хорошо. Хорошо – значит быстро и долго; а еще он великолепно нырял.

Постоянно добывая в море рыбу, моллюсков, другую съедобную живность он довел свое пребывание под водой до предела, о котором никто из его соплеменников дойти даже и не мечтал.

На охоте в море он часто пользовался своим преимуществом, ныряя на такую глубину, в которой у иных драков пропадал слух, а из ушей текла кровь.

В одно из таких своих немыслимых погружений он умудрился добыть огромную жемчужину, размером не уступающую яйцу карликовой черепахи Сок’ки. Жемчужину он, разумеется, подарил самой красивой девушке племени – дочери вождя, чем невольно вызвал у того совсем не те чувства, на которые рассчитывал: неприязнь и даже ненависть. Так сильно не понравились Кар’рлуму жениховские притязания безродного следопыта.