Когда меняется мир

Спустя несколько дней оставшееся в Архангельске человечество, вроде меня, осталось без связи и интернета. Вот так: раз – и нет. Ощущалось, что в мире происходит то, о чем необходимо знать, но понимание того, что узнать об этом неоткуда, делало жизнь гадкой, жестокой и никчемной.

За эти несколько дней Игнатьич влился в мою жизнь и стал словно давним другом семьи. Теперь он оставался единственным товарищеским плечом. Я борол в себе страхи, но, не скрою, с ним мне было гораздо спокойнее. Интуиция подсказывала, что ему можно доверять.

Почему он помогает? До потопа просто «здравствуйте – здравствуйте», и никто не сближался. Повода не было, как говорят. Однако я ничуть не жалею, что жизнь нас познакомила, пусть в столь тревожные времена. Ведь известно, что в мире полно людей, полностью противоположных Игнатьичу. Это обнадеживало, но одновременно и настораживало.

Теперь наша главная задача – выезд из города. Вклиниться в плановую эвакуацию у нас не вышло, так что теперь никто не отвечал за нашу безопасность, кроме нас самих.

Нужно добраться до временного пункта эвакуации. Успеть. Место эвакуации на карте: Красноборск. Теплоход с нумерацией «А29». Пусть Инга и винит меня, что я задумчивый, но это я мимо ушей не пропустил.

Пустая квартира только обжимала одиночеством и воспоминаниями, поэтому я часто зависал на квартире у Игнатьича. Боевой сосед всегда был рад меня видеть.

Глава 3. Работа над ошибками

Игнатьич устроил на своей кухне продовольственный учет: мясные консервы выстроились одной колонной, жестяные коробочки с заварками всегда были под рукой – в верхнем ящике.

На стол я выложил батоны хлеба и коробки с водяными фильтрами. Нам не нужно было объяснять, что для выживания в обесточенном городе лучше держаться вместе.

– Так, у Обводного канала все раскупили. Откуда блин у народа такие деньги?

– Хе-хе, а так часто бывает: когда жить захочешь, и не столько откапаешь.

– Завтра надо точно сгонять на Дзержинку, потом на Вещевой рынок.

У тебя завтра утром никаких планов нет?

– Нет, – сказал сосед, не отвлекаясь от пересчета скудных запасов.

– Утром безопаснее. Многие отморозки – хищники. Они, как совы – перед ночной охотой отсыпаются. А в семь сегодня встали, выходим: почти никого нет, патрули особо не докапываются.

– Ты и днем сейчас редко кого увидишь, – Игнатьич отвлекся от укладки консервов и присел. – Значит, берем двухтактный мотор. Но тогда нам нужно масло, бензин… много бензина.