Михаил Гущин. Ростовская академия

Теперь они точно не слезут с нашей семьи, пока не отомстят.

– Сестренка, думаю, тебе лучше переждать эту бурю в безопасном месте, – произнес я, посмотрев в глаза Сашки.

– Что ты хочешь сказать?

Я вспомнил об их помолвке с Даниилом Павловым и решил использовать это, чтобы вывести сестру из игры и уберечь от опасности.

– Переезжай к Павловым на время, ну а потом видно будет.

– Ты что, нельзя до замужества! И кем меня будут считать после этого?

– Погоди, но вы ведь уже… – я понизил громкость голоса до шепота, потому как речь зашла об очень интимных вещах и не стоит, чтобы кто-то об этом случайно узнал.

– Да, но об этом никто не знает, – отозвалась она шепотом. – Ну, кроме тебя и Арины. А если я перееду к Паше, поползут слухи.

Я закатил глаза и цокнул языком, демонстрируя свое отношения к этому обществу. Смешно, ей богу! Эти люди заключают династические браки, заключают договоры, делят сферы влияния, убивают друг друга, и в разумных рамках это считается приемлемым.

– Хорошо, давай ты просто погостишь у них! Разве Пашка не может пригласить тебя в гости? Вообще, Пашка этот твой думает тебя замуж брать? А то я с ним буду разбираться.

– Хватит, наразбирались уже, – отозвалась Сашка и нахмурилась. По ее лицу было видно, что она едва держится, чтобы не разрыдаться.

У входа в особняк началась какая-то возня. Три черных машины с тонированными стеклами остановились возле ворот, и из них вышли люди. Человек шесть осталось стоять возле машин, а остальные направились к воротам, где их уже встречал наш сторож Захар. Это не было похоже на нападение. По крайней мере, я ни в одном мире не видел, чтобы так нападали на людей. Незваные гости двигались медленно и важно, словно им некуда было спешить.

Захар попытался их остановить, но вперед вышел человек в костюме и что-то ему произнес.

– Михал Игорич… Александра Игоревна… Игнатьевы!

Глава 2. Игнатьевы

Заметив компанию Игнатьевых, которые выбрались из кортежа бронированных автомобилей, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Нет, я не чувствовал страх перед людьми, отправившими в Междумирье обладателя этого тела и его отца. Скорее я ощущал угрозу, которая исходит от них.