Михаил Гущин. Ростовская академия

Игнатьевы почувствовали напряжение, которое царило в воздухе.

– Согласно букве закона все справедливо, – развел руками судья.

– Возьмите меня вместо нее. Девчонка все равно на выданье, – произнес я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Нет, мы выбрали Александру, – ответил Игнатьев-старший, развернулся и зашагал к машине.

– Что, утерли вам нос, дворняжка? – отозвался Макар.

– Ходи-оглядывайся, – отозвался я, припомнив любимое словечко прежнего Михаила.

– Ты мне угрожаешь? Судья Фомичев, вы это слышали? – пацан тут же принялся изображать из себя жертву.

– Технически угрозы жизни и здоровью не прозвучало, – Фомичев нервничал и постоянно приглаживал волосы, которые все никак не хотели укладываться так, как хотелось их хозяину.

– Вы сможете забрать Александру когда мы простимся с ней, – произнес дядя. Его голос был холодным словно сталь. – Никто не имеет права лишать девушку такой возможности.

Сашка не сдерживала слезы, которые текли по ее щекам. С одной стороны, ничего страшного – просто работает слугой, получает жалование, живет в тепле и хорошо питается, но для девушки из благородного рода это была катастрофа.

И если Сашке было плевать на всякие светсткие балы и прочую ерунду, было нечто, что ставило крест на ее будущем. Павлов ни за что не возьмет в жены прислугу, потому как она теперь до конца жизни должна прислуживать Игнатьевым.

Выхода из этой ситуации всего два – либо Игнатьевы сами ее отпустят, либо весь род будет уничтожен и слуга обретает свободу потому как прислуживать некому.

И если в первом случае я был уверен, что план не сработает, то второй вариант мне нравился даже больше.

Услышав что ждет ее подругу, Арина подбежала и обняла ее. Я тоже подошел к сестре и обнял.

– Я помогу тебе, сестренка. Крепись! Даже если придется перебить всех Игнатьевых, я верну тебе свободу.

Сашка подняла голову и испуганно посмотрела на меня и на Игнатьевых, опасаясь, что они услышали. Но я все рассчитал – они как раз были разговором с Фомичевым.

– Пора! – произнес судья, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Стоит отдать Сашке должное – она шла с гордо поднятой головой и не рыдала, хотя нижняя губа и подбородок время от времени подрагивали. Неожиданно ласточка спикировала вниз и села на ее плече. Девушка повернулась и вытянула вперед руку. Птица спорхнула к ней на открытую ладонь.

– Лети, – спокойно произнесла Сашка, и ласточка взмыла в небо.