Михаил Гущин. Возвышение рода

К счастью, карабкаться наверх оказалось легко – стены этой причудливой комнатки были выложены из камня, за которые было легко хвататься и становиться без страха, что камень выскользнет из ноги. Конечно, часть камней тоже поросла мохом, но он сильно пересох, и нога не скользила.

– Да это же колодец!

Когда до края стены оставалось метра три, я рассмотрел журавль, с помощью которого жители доставали воду.

– А где тогда вода?

– Мне откуда знать? Я что, по-твоему, жил здесь? Может, пересохла.

Я первым выбрался из колодца и помог вылезть Серпухову. Пока мы бродили, уже вечерело и начал накрапывать мелкий противный дождик, поэтому людей поблизости не было. Только одна бабулька смотрела на нас через забор с нескрываемым ужасом и что-то бормотала себе под нос.

– Какой только напасти на Руси не увидишь… – донесло до моего слуха порывом ветра.

– Это точно, бабушка. Берегите себя, а то ходют тут всякие!

Я ей весело подмигнул, на что бабулька махнула рукой в мою сторону и поспешила скрыться за забором.

– Ладно, шутки в сторону, – Серпухов осмотрелся по сторонам. – Мы где-то на окраине, и будет лучше, если мы поскорее уберемся отсюда. За Чудиновым определенно пришли люди с серьезными возможностями, а нас здесь всего двое.

– Гостиницы и вокзалы отпадают, казармы дружинников и Надзора тоже. Неизвестно на чьей они стороне.

– Нас же ни в один магазин не пустят, – Серпухов с кислой миной осмотрел вещи.

– Поэтому придется раздобыть вещи другим путем, – я махнул головой в сторону соседнего двора, где на бельевой веревке сушилась одежда.

– Не-е-ет, чтобы я – сотник Московского князя штаны воровал…

– А мы купим. Лично я оставлю пару сотен. Думаю, хозяева только рады будут.

Через несколько минут мы обзавелись подходящей одеждой – мещанские штаны с рубахой, заменили наши обгоревшие вещи. Куртки, увы, пришлось оставить – поздней осенью было холодно без курток, так что и обгоревшие пойдут – тут бы ночь переждать, а перед входом в магазин выбросим.

Прищепки, на которых сушилось белье, держали две сотни рублей – денег мы оставили раз в шесть больше, чем стоили вещи. Хорошо, хоть дождь перестал моросить и небо прояснилось, иначе пока хозяева бросились бы снимать белье, купюры превратились бы в мочалку.

Серпухов уже отошел от первого потрясения и выглядел бодрым.