Архипов. Стратег

– Простите, у меня много пациентов, нужно идти. Надеюсь, я смогла вам помочь, и вы не будете чувствовать боль. Я подойду к вам позже, но если вдруг срочно понадобится моя помощь, всегда можете позвать.

Девушка поднялась и поспешила в конец коридора.

– Простите, а как вас зовут?

– Елизавета, – отозвалась девушка и снова густо покраснела.

Девушка умчалась, а я нашел в себе силы, чтобы подняться на локтях и осмотреться. Судя по всему, я находился в госпитале. Койки, расставленные в ряды, просторная комната и высокие потолки.

Идеально белые потолки, которые навевают на мрачные мысли, когда только открываешь глаза. В моей палате еще одиннадцать таких же раненых, как и я, а рядом на койке восседает Буров. Его правая рука перевязана, а сам он довольно ухмыляется.

– Очухался, наконец? Как слышно, Архипов?

– Нормально…

– О, значит, подлечили слух, а то думали, что так и останешься глухим на оба уха. Ну вы и выдали, конечно! Откуда вам только пришла идея захватить польскую батарею? Наши мехи, когда ворвались на поляну, по первой вообще не поняли что происходит.

– Тактический маневр, – ухмыльнулся краешком рта. – Что с нашими и что ты тут вообще делаешь?

– То же, что и ты! – отозвался Дима и поднял руку, забинтованную от локтя до самых кончиков пальцев. – Тимоха погиб. Прямо на моих глазах. Мы дрались с одаренными, и ратник его прикончил. Головин, Аглицкая и Елизаров живы, за остальных ничего не знаю.

Я вспомнил громадного Трегубова, который, как казалось, был создан для военного дела.

А теперь его нет, и лично мне этого добродушного увальня будет не хватать.

– Кстати, ты в курсе что за парня ты в плен взял?

– Только не говори, что он польский принц.

– Ну, не принц, конечно. Сын польского сенатора, члена сейма Речи Посполитой. Одного из ста сорока, между прочим. Думаю, такую крупную рыбешку мы легко сможем на пятерых наших обменять, так что можешь рассчитывать на особую благодарность. Если повезет, даже медаль дадут.

– Да зачем мне та медаль?

– Господин Архипов, немедленно примите горизонтальное положение! Вам нельзя напрягаться и тем более, вставать! – это Елизавета увидела, что я сел на краю кровати и уже мчалась ко мне.

– Простите, уже ложусь, – ответил я и тут же лег на кровать. Девушка осмотрела повязки на ноге и умчалась снова.

– Как она тебе? – произнес Буров, глядя вслед удаляющейся девушке.

– Кто, Елизавета? Хорошая. А кто она?

– Сестра милосердия, конечно же.