Архипов. Стратег

Где-то с пятисот метров поляки открыли стрельбу, а потом побежали вперед, рассчитывая взять наши укрепления с разгона.

– Огонь! – заорал Гордеев, тут же разрядив винтовку.

Началась стрельба, и пехотинцы поляков попадали, но досталось далеко не всем – просто остальные решили не гневить судьбу и подставляться по минимуму. Зато быстрые мехи продолжали движение. Я понял их задумку – прорвать линию обороны, посеять хаос в наших рядах, чтобы пехота спокойно подошла ближе и расстреляла в упор, или же задавила в рукопашной.

Стоило мехам приблизиться, заработали мехобои. Длинные массивные ружья прошивали листы брони, доставая до жизненно важных узлов. Вот один мех загорелся и ненадолго превратился в ярко горящий факел. Вот второй завалился набок – видимо выстрелом попали в механика. Перевел взгляд на Клима, который пока сидел неподвижно и держал меха на прицеле. Парень еще ни разу не выстрелил, но не потому, что испугался, а выжидал, пока мех подойдет поближе.

– Стреляй, пуд пороху тебе в зад! – выругался Макарыч, но парень упорствовал.

Я уже видел Змия, который приближается к нам. Осталось каких-то несколько секунд, и мое видение сбудется – огромный мех доберется до траншеи и примется выжигать все живое.

– Клим, стреляй! Чтоб тебя леший в чащу утащил!

На этот раз парень послушал, вот только патрон прошел по касательной. Мехобой перезарядил ружье и выстрелил снова – неудача! До меха оставалось чуть больше сотни метров, и теперь мы оказались в поле действия его пулеметов.

Напряг свои силы и создал иллюзию парня метрах в пяти. Все, как учил Григорьев на парах – нет смысла пытаться запудрить всем мозги и заставить поверить, что иллюзия существует. Куда проще материализовать частицы дара и соткать из них фантома. Надо сказать, далеко не последнее дело! Раньше у меня не получалось создавать иллюзии других людей, которые двигались естественно. Правда, мне здорово поплохело после таких фокусов.

– Ничего себе ты вытворяешь, мозгокрут! – донесся до меня удивленный голос Гордеева.

– Малец, стреляй! – рявкнул Макарыч.

– Патрон застрял, дядь Федь! – отозвался Клим, орудуя деревянной киянкой.