Зеркальная месть

– Сегодня ты меня переиграла, – прошипел генерал далекой собеседнице. Он был уверен, что сейчас она тоже думает о нем. – Ты сделала неожиданный ход. Теперь моя очередь.

Рысев достал из портфеля старенький сотовый телефон и вставил в него симкарту. Подобные средства связи он покупал с рук на подмосковных станциях, прикидываясь дачником. Сейчас настал один из тех моментов, для которых они были предназначены.

Генерал набрал номер, дождался ответа и постарался изменить голос, добавив нервозность:

– Это брат Артура Хасаряна?

– А ты кто такой?

– Я знаю, кто убил вашего брата.

Речь шла о громком заказном убийстве двухлетней давности в центре Москвы вора в законе Артура Хасаряна. Его брат Давид оказался скор на расправу с предполагаемыми исполнителями, но со временем убедился, что мстил не тем.

– Откуда ты знаешь?

– Мой братуха продал ей винтовку. Сука его убила. Я недавно откинулся с зоны и нашел ее.

– И что ты хочешь?

– Того же, что и вы.

Собеседник ответил после паузы:

– И почему ты сам с сукой не поквитаешься?

– Птичка не моего полета.

– Где она?

– У ментов. Но завтра в шестнадцать часов ее доставят в Кузьминский суд. Если сука даст показания, ее будет охранять ФСБ.

– Откуда знаешь?

– Я шалаву из канцелярии суда охмурил. Она и шепнула.

– Как зовут киллершу?

– Светлый Демон.

Рысев отключил телефон, вынул и разломил симкарту. Кроме собственной воровской легенды, остальное в сообщении было правдой.

Маршрут на службу генерал выбрал так, чтобы проехать по набережной Яузы. На одном из поворотов он опустил стекло и швырнул использованный телефон в незамерзающую грязную реку.

Оказавшись в рабочем кабинете, Рысев некоторое время раздумывал, а потом связался с Лесником.

– Завтра в четыре после полудня надо быть готовым к нештатной ситуации.

17

С лязгом раскрылись многопудовые двери. Коршунова вывели из бетонного отсека бомбоубежища, где он провел целые сутки, и запихнули в БМВ на заднее сиденье.

– Куда? Что с Таней? – торопливо спросил Кирилл.

Агенты действовали молча. Вязаная шапочка, надвинутая на глаза, лишила Коршунова возможности обзора. Сцепленные за спиной руки вынуждали сидеть сгорбленным. Оставалось слушать и ждать.