Вокалистка

Сана всегда думала о них вдвоем, как о едином целом.

10

Наступило лето. Часть труппы театра поехала с гастролями по ударным комсомольским стройкам, остальных директор отправил в отпуск. В здании театра начался косметический ремонт.

– Закрой быстрее дверь! Меня от запаха краски воротит, – пожаловался Антон, когда Сана заглянула комнату звукооператора.

– Тебе есть куда уйти, а я в театре круглосуточно. – Сана зажала нос, показывая, как ей плохо, и предложила: – Пойдем к реке, проветримся.

– Да я бы с удовольствие, но надо кассеты писать. Навар с них небольшой, но, если не суетиться, мое место займут другие.

– Я могу ночью поработать. Здесь воздух чище, чем у меня в подвале.

– Правда? А ты справишься? – оживился Самородов.

– Сто раз видела, как ты это делаешь.

– Тогда на воздух!

Они вышли к реке. Смотреть на полноводную Обь и подставлять грудь свежему ветру было вдвойне приятно.

– К родным в деревню хочу съездить, – поведала Сана о своих планах.

– Деньги – не проблема, Уголек, но зачем тебе тащиться в глухомань? Там скука смертная и тучи комаров.

– У меня отпуск, да и жизнь в подвале осточертела. А от краски… – Сана жестами показала, как у нее кружится голова.

– А знаешь, что? – Антон остановился и выдержал интригующую паузу. – Давай рванем в Новосибирск. Это крупный город, там денег немеряно.

– Деньги? – насторожилась Сана. – Ты опять про свое?

– У нас же получилось.

Сана знала, что милиция пыталась найти подозрительную женщину, явившуюся в сберкассу с плакатами в момент ограбления. Розыск тетки с неприятным лицом не принес результата. На этот раз ей повезло, но так не может продолжаться вечно. У нее особая примета, которую трудно скрыть, и если ограбления продолжатся, то рано или поздно для нее это закончится плохо.

– Ты не волнуйся, никаких сберкасс или магазинов, – стал убеждать Антон.

Сана по привычке держалась справа от Антона, но если раньше она позволяла себе прямой взгляд глаза в глаза, то сейчас контролировала свои движения, чтобы не повернуться к любимому парню невыгодной стороной. После их ссоры Антон ни разу не спускался к ней подсобку и даже мимоходом не обнимал ее.