Вокалистка

Напористая Жанна Смирницкая коснулась Антона грудью, вопрошая:

– Что это было? Там, под конец, – певица попыталась сиплым голосом воспроизвести пару нот дерзкого вокализа Саны.

– Пленка растянулась и запись смазалась, – объяснил звукооператор.

– Талантливые люди даже пленку портят талантливо. Ты, наверное, рычажками двигал – туда-сюда, туда-сюда. – Солистка кокетливо улыбнулась.

– Случайность, – выдавил Антон и поспешил ретироваться от назойливой певицы в мужскую компанию.

Важные люди города уже забыли об оперетте и обсуждали более серьезные проблемы. Курашвили жаловался, что все кругом воруют. Он вчера уволил водителя за слив бензина и вынужден искать нового. Выпив рюмку, директор мясокомбината ехидно спрашивал начальника милиции, не остановят ли его на дороге, когда он поедет домой за рулем? Все смеялись удачной шутке.

Антон под шумок тиснул за пазуху бутылку лимонной настойки и сунул в карман бутерброды с колбасой.

Он спустился в подсобку, которую занимала уборщица. В узкой комнатушке с низким потолком с трудом умещались панцирная кровать, единственный табурет и настенная вешалка. Здесь не было даже зеркала – непременного атрибута женской комнаты. Сана не желала видеть свое отражение и терпеть не могла убираться в зеркальном холле театра.

На девушке было легкое светлое платье без рукавов и старомодные туфли, она выглядела смущенной.

– Один рукав оторвался, пришлось второй удалить, – призналась она.

– А где же мы будем? – спросил Антон, демонстрируя угощения.

– Я кушаю так. – Сана села на краешек кровати и придвинула табурет в качестве столика. Из коробки под кроватью она достала два стакана и тарелку.

Антон сел рядом, кровать прогнулась, и их плечи невольно соприкоснулись. Чтобы развеять неловкость Антон стал рассказывать о том, что происходит в буфете. Упомянул он и Курашвили.

– Я слышала, – прервала его Сана и в точности продемонстрировала голос с грузинским акцентом.

Антона уже не удивляли способности Саны копировать голоса, но, чтобы слышать сквозь стены – это невозможно!

– Хорош прикалываться, ты не могла слышать отсюда.

Девушка не хотела признаваться, что она не просто слушала, а вслушивалась очень внимательно, потому что боялась, что Антон не придет к ней.

– Я и сейчас слышу, как жена Курашвили зудит ему на ухо.