Талисман войны

– Любопытно.

– Я в статье все-таки сделала намек, хотя он предупредил, что это опасно. Тогда я не поверила.

– А сейчас?

– Сам видишь, что произошло. Меня выгнали, главного редактора уволили.

– О чем же ты узнала?

Девушка покосилась на открытое окно и перешла на шепот:

– Касымов сказал, что череп Тимура…

В комнату вошел Евтушенко, лукаво посмотрел на придвинувшихся друг к другу молодых людей и усмехнулся:

– Эй, заговорщики, есть будем?

Тамара скептически поинтересовалась:

– Тебе удалось что-то приготовить из моих скудных запасов?

– Макароны с сыром.

– Мировая еда, но только пока горячая, – воскликнул Заколов и отправился на кухню.

7. Честь имею!

Генерал раздраженно отшвырнул пудреницу со стола Ефремова, выдернул тяжелые ящики, переворошил бумаги. Скоротечный обыск в кабинете профессора ничего не дал. При выходе Аверьянов-старший обернулся на идиотскую мазню, развешанную по стенам.

– Диссидент нераскрытый, – процедил генерал сквозь зубы.

Чернее тучи он сел в машину.

– В Кремль, – обреченно скомандовал генерал подчиненному.

Через двадцать минут бледный и потный Григорий Аверьянов посередине помпезного кремлевского кабинета выглядел довольно плачевно. Он закончил безрадостный доклад Хрущеву и, не дожидаясь реакции хмурого генсека, скороговоркой попросил:

– Никита Сергеевич, дайте недельку, исправлюсь. Перерою весь Узбекистан, но найду.

– Нет у меня недели! Ты подвел меня, подвел страну, твою мать! Весь Советский Союз поставил на колени! – взорвался генсек, привычно размахивая толстой рукой со сжатым кулаком.

Когда порыв ярости иссяк, он устало опустился в кресло и вызвал по селектору министра обороны. В приоткрывшуюся дверь просунулся Малиновский и подобострастно замер у порога. Хрущев, не поднимая взгляда, шевельнул пальцем, словно смахивал крошку со стола и приказал:

– Родион, арестуй генерала.

Малиновский приосанился и шагнул вперед. Григорий Аверьянов торопливо извлек из-за пояса пистолет. При входе кабинет он сдал дежурному пустую кобуру. Министр обороны напрягся, в глазах промелькнул испуг. Генсек сжался в кресле, его палец пополз к потайной кнопке под крышкой стола. В наступившей тишине отчетливо щелкнул затвор. Дрожащая рука генерала КГБ не могла справиться с оружием, ствол дергался во все стороны, пока не уперся в седой висок.

– Я искуплю.