Светлый демон

Хомутов не обрел былой силы, а уснул так крепко, что был похож на труп. Его можно было ворочать, щипать, обливать водой – он не подавал признаков жизни. Даже Доктор всполошился: светил фонариком в зрачки, слушал через стетоскоп, брал кровь на анализ. Потом заверил, что всё нормально, и ушел вбивать данные в ноутбук.

Стас тоже получил укол, но не отрубился. Он тупо глядел на безвольное тело Хомута и вдруг произнес:

– Лежит, как Танька.

– Какая Танька? – неосторожно спросил Глынин.

– Соседка по подъезду, школьница.

– Красивая?

– Ноги длинные, юбка короткая, глаза накрашены, грудка тугая, а кожа, ммм, – замычал Стас, крутя башкой, – и пахнет от нее…

– Расскажи про Таньку. Ты трогал ее грудь? Расскажи! – не унимался Глынин в предвкушении цветистой солдатской байки о любвеобильной и покладистой девушке.

И Стас начал рассказывать. Его прорвало. Плотина из молчания и обмана, закаленная допросами следователя и подозрением соседей, выдержавшая испытание временем, разом рухнула. Стас признавался в жестоком преступлении.

Взбалмошная девятиклассница Танька, обладательница вполне оформившейся фигурки, частенько курила с подружками за углом дома, прикрытого от дороги кустами. В тот день Стас увидел ее одну. Он подошел, составил компанию, перекинулся парой шутливых фраз. Девчонка вяло огрызалась и проклинала слабость и трусость парней. «С парнем поругалась?» – предположил Стас.

Грянул весенний гром, ливанул дождь. Только что начатые сигареты бросать не хотелось. Они отошли к дому и пристроились на ступеньках, ведущих в подвал.

Девочка успела намокнуть. Тонкая блузка облепила грудь, от волос исходил запах проснувшихся духов. Она сказала что-то циничное про школьного хлюпика. И тут Стас почувствовал нарастающее возбуждение. Он сильный и смелый, именно о таком парне мечтает эта девчонка. Его распирало необузданное желание. Он обхватил ее, прижал к себе. Она удивилась, потом начала брыкаться.

И тогда он сдавило ей горло. Потом сорвал ее одежду, обезумел от вида наготы и долго терзал девичье тело, пока не обессилел.

Прозрение пришло позже. Он изнасиловал задушенную девушку! Когда он рвал ее трусики, Таня была уже мертва.