По лезвию денег

Как же приятна их тяжесть. Теперь я не Серый, я – Доктор. Под этим именем я известен подельникам и клиентам, о нем слышали и в полиции, но до сих пор не знают, кто за ним скрывается. Я почти победил. Правда, скользкое «почти», как петля на моей шее.

Дело в том, что сумма в моих руках хоть и большая, но недостаточная. Я еще не довел свой план до конца и вынужден рисковать дальше. Наша игра в кошки-мышки продолжается. Я уверен, что перехитрю полицию, однако не догадываюсь, что сейчас за подкладкой моего пиджака «маячок», по которому меня отслеживают.

В любой момент это может стать катастрофой.

Вы хотите знать подробности? Надеюсь вы не из полиции. А, впрочем, когда там прочтут эти записи, меня, скорее всего, уже не станет.

Ваша жизнь идет по накатанной колее, и вы полагаете, что так будет всегда? Вы знаете, что будет завтра, через неделю? За полгода планируете свой отдых? Наивные. Я тоже так жил, пока в один обычный день злой рок не дал мне подсечку. Бац – и я на лопатках!

Больно. Так больно, что жить не хочется.

Но я не могу оставить в беде своих близких. Поднявшись после удара судьбы, я оказался в другой реальности, и мне пришлось кардинально измениться, чтобы впредь устоять на ногах.

1

Въезд на территорию больницы перегораживал шлагбаум. Я бросил машину где придется и, шлепая по лужам, побежал прямо к приемному отделению. За спиной осталась майская предрассветная улица, пахнущая цветущей сиренью, а за порогом меня ждал стремящийся к стерильности мир с негаснущим белым светом и усиливающим тревогу стойким запахом моющих средств.

От специфического духа при посещении больницы у меня всегда портилось настроение, что уж говорить про этот визит. Я порвал два комочка бахил, которые никак не хотели расправляться, прежде чем нацепил их на мокрые туфли.

Существо в белом халате – я не заметил ни пола, ни возраста – провело меня к двери кабинета на втором этаже. Там меня встретил уставший взгляд немолодого лысеющего грузина. Врач сидел за столом и был одет в хирургический костюм с коротким рукавом и треугольным вырезом на груди, где из-под белой футболки протискивались черные волоски.

Эти нелепые завитушки, похожие на проволочки, выглядели совершенно неуместно в лечебном заведении.

Пока я восстанавливал дыхание, хирург изучал меня сквозь стекла очков в стальной оправе. Наконец, густая щеточка его усов, ограниченных уголками губ, пошевелилась, хозяин кабинета представился:

– Давид Гелашвили, хирург.