Конкурс на тот свет

Лицо ее оставалось в тени, а Тихон тупо смотрел на выступающие под тонкой тканью пупырышки сосков. Потом она сделала еще один шаг, и образ завершили локоны светло-соломенных волос, легкими струями спадающие за спину, курносый нос, очки в темной оправе и тяжелая челка, с трудом удерживаемая мощной заколкой.

Аляповатые очки на аккуратном личике выглядели так неестественно, словно были дорисованы дерзкой рукой школьника на фотографии в глянцевом журнале.

– Привет, – бойко произнесло вошедшее явление.

– Привет, – промямлил Тихон.

– Нет, я Наташа. Света там, в комнате осталась. Я к вам насчет одного примера.

Систему тригонометрических уравнений Заколов осилил быстро, о чем сразу пожалел.

Красивая девушка упорхнула, чтобы показать решение подружке. Но вскоре она примчалась.

– Света пропала! – В глазах то ли страх, то ли озорство.

– Ее украл злой колдун, – мрачным тоном пошутил Тихон. – Но я берусь ее спасти. Идем!

Посредине девичьей комнаты стояли красные туфли на высоких каблуках.

– Это Светины. Она их разнашивает, – пояснила Наташа. – Хочет на первое сентября надеть, когда в институт поступим. Куда она делась?

– Объявим всесоюзный розыск! – улыбнулся Заколов. Его умиляло волнение девушки.

Света исчезла первой из абитуриенток. Тогда никто не знал о Питоконде, и можно было улыбаться.

А следующая вспышка – долгожданный институт, в котором еще не поселилась пугающая тревога.

Облокотившись о подоконник, Тихон и Саша стояли в холле у открытого окна.

– Жара… – тяжело выдохнул Саша, поправив очки на прямом узком носу. Его стройная фигура почти не делала лишних движений, а умный взгляд изучал убогую растительность.

– Жара прямо давит, – подтвердил Тихон, расстегивая воротник. Легкая рубашка благодарно разъехалась на широкой груди. На висках поблескивали капельки пота.

– Все по закону. Повышается температура – повышается давление газа, – заметил Евтушенко.

– Это справедливо только для замкнутых объемов, – возразил Тихон.

– Наша планета вместе с атмосферой ограничена.

– Логично, я чувствую себя, как в банке – согласился Заколов.

В холле вертелась фигуристая девчушка. Она то и дело что-то поправляла в нехитрой одежде и поглядывала на ребят. Рядом ее мать изучала стенд приемной комиссии. Напряженные глаза переползали с одной бумажки на другую. Распахнулась дверь.