Иного не желаю

Хранителю было любопытно, какого уровня посланника к нему направил Ватикан.

Вошел черноволосый короткостриженый мужчина с самоуверенным, твердым взглядом. На его положение не указывал ни крест на груди, ни пурпурная кайма на одежде, ни епископский перстень. Одет он был в безукоризненный черный костюм с черной рубашкой без галстука, на ногах – черные ботинки. Крепкий мужчина лет тридцати пяти без признаков милосердия и сострадания на лице. Ни дать ни взять, посланник Дьявола, а не Бога.

Впрочем, перстень у гостя имелся – особый, с секретом.

«Перевернутый перстень с иглой!» – догадался Перес, вспомнив, что заметил не камень в оправе, а ободок кольца на пальце Санчеса. Подлый укол не сулил ничего хорошего.

Хранитель попытался выдернуть руку, но гость стискивал ее стальной хваткой. Ему не требовались модельные подплечики, чтобы продемонстрировать скрытую мощь своего тренированного тела.

– Где? – прошипел Мигель Санчес, придвинувшись к Хранителю.

Неосторожный взгляд Переса лишь на миг метнулся на скульптуру святого Франциска в углу кабинета, но, кажется, оплошность не укрылось от цепкого во всех смыслах посетителя.

– Ты выполнил свой долг, Перес. Верни Ватикану то, что хранишь.

– Нет! Еще не время.

Санчес приподнял сцепленные руки и продемонстрировал часы на запястье. Это были дешевые часы на пластиковом ремешке, которые обычно выпускают с изображением мультяшных героев, но у гостя в центре циферблата красовался не Микки Маус, а хорошо известный Хранителю символ Золотого Руна – золотая баранья шкура на подвеске.

– Через минуту онемеет твоя правая рука, – зловещим шепотом пояснил гость, – затем правая половина тела. Потом все тело. Смотри на часы! Пять минут ты еще сможешь говорить. Но если я не отпущу тебя, и твоя секретарша не вызовет врача, тебе конец.

Министр в панике отступил и попытался вновь выдернуть руку. Рука Санчеса вытянулась, его пиджак и рукав рубашки задрались, и на запястье гостя Хранитель увидел грубый безобразный шрам, по-видимому, от рваной раны.

– Где манускрипт? – с силой притянул к себе Хранителя посланник Ватикана.

И тут ослабевший министр допустил роковую ошибку. Перес бросил еще один беспомощный взгляд на скульптуру.