Смирительная рубашка для гениев

Я лечу! И тут же падение, и всегда в песок, и всегда почему-то лицом.

– Это-то фигня, вот шипы, – он почесал голову. – Поцарапала. Бывало, правда, хуже.

Бывало намного хуже! Случалось, что брошенные женщины звонили ему по телефону круглые сутки, присылали предсмертные письма по электронной почте, кричали под окнами всю ночь, пока соседи не вызывали милицию. Но бывало совсем плохо, когда приходилось разбираться с их мужьями. От этого Кирилл перенес три операции – два раза были поломаны руки, один раз нога, челюсть и нос, проломлен череп в трех местах, но он не успокаивался.

Красиво разбегался, затем мощный толчок, еще толчок и полет. и лицом в песок.

Кирилл взял с дивана открытую книгу, посмотрел на обложку.

– <Записки сумасшедшего> перечитываешь? А я вот вообще последнее время книг не читаю, да и читать нечего. Выродились писатели, вот ты только один и остался, и то ненадолго. – что-то злобное вдруг мелькнуло у него в глазах, не просто так он сказал это, да и пришел по всей вероятности, не просто так, а сейчас сидит, зубы заговаривает: – Кстати, чего новенького написал?

– Да вот новый роман начинаю.

Я кивнул на лежащую передо мной тетрадь.

– Ну, здорово… Кстати, ты слышал, что Сорокин пропал?

Ах, вот в чем дело. Значит, вот чем он пришел настроение портить.

– Сорокин? – я пожал плечами. – Это который <Голубое сало>? Не спрашиваю, куда пропал, ты бы сам сказал.

– Да, и не только он.

– Запил, наверное. От такой литературы, как у него, запьешь.

– Не страшно? – Кирилл пристально смотрел мне в глаза.

– Так-то писатели известные исчезают, а мне нечего бояться – меня мало кто знает.

– Ты, наверное, чего-то не понимаешь! – вдруг воскликнул Кирилл, яростно хлопнув себя рукой по колену, встал и подошел ко мне. – Вот ты не понимаешь, – он потряс перед моим лицом руками. – Они ведь забирают не тех, кто известен или не известен, они забирают тех, кто не вписывается в их идеологию! Они забирают лучших из вас, так называемый <не формат>. Ведь и за нас, художников, когда-нибудь возьмутся, и за музыкантов и за кинематографистов… С вас только начали! И нам этого тоже не избежать!

Он продолжал горячо растолковывать мне то, о чем я знал уже давно.

Уже несколько месяцев в Петербурге исчезали писатели. Только поначалу казалось, что касается это исключительно Петербурга, оказывается, то же происходило и в других городах России. Сколько-нибудь разумного объяснения этому явлению найти было невозможно.