Мир драконов. Пути и судьбы

Руф всякий раз уходил подальше, не желая оскверниться, и возвращался, только когда книга снова оказывалась в заплечном мешке Нэка. Он того только и ждал, чтобы поскорее избавиться от злосчастного тома и покинуть Серолесье. И Сидри, хотя на словах и подтрунивал над глупым лесовиком, в глубине души не мог с ним не согласиться. Книга была опасна и таила в себе много зла, ворошить его без причины казалось настоящим сумасшествием. Но что тут поделаешь, если причина имелась! И не одна.

Да, Руф уходил, едва молодой грамотей брал в руки книгу, зато вот Сидри и Мергольд наоборот придвигались ближе, влекомые каждый своей целью.

Разбирать писания Лича было непросто, Нэк продвигался медленно, и всё же продвигался. И наконец, на десятый день похода, когда река снова не подарила им ни одной рыбины, сухари и сало были изрядно подъедены, а запасы вяленых груш, поражённые вместе со всей крупой какой-то странной синей плесенью еще в самом начале пути и здорово оскудевшие еще тогда вовсе стали подходить к концу (а ведь их должно было хватить ещё надолго!), книгочей, едва взявшись за работу над записями Лича, вдруг сам подозвал Сидри.

– Посмотрите, господин мой. Вы можете прочитать эти знаки?

Посреди страницы, совсем непохожие на обычную скоропись Лича, были начертаны четыре красные руны, в которых каждый уважающий себя учёный легко опознал бы гномьи. А вот расшифровать тайный язык подземелья смогли бы единицы.

– Да, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Это старинное наречие моего рода. Такими рунами обозначают самые важные места. Святилища, гробницы правителей, запретные коридоры. Это предостережение для чужаков и слабых духом – и магическая печать одновременно. Чтобы просто её обнаружить, тем более записать, нужно быть посвящённым в великие тайны. Этот Лич нравится мне всё меньше и меньше! А там не указано, где он видел эти руны?

– Ещё как указано.

– Так чего же мы ждём? – закричал Сидри, не в силах больше сдерживаться.