Болото. Книга 1. Каталы

В десять я маячил у входа и тут же оказался в поле зрения бдительного глазастого вахтёра. Тот меня узнал и, на миг оторвавшись от вчерашней газеты, лениво махнул рукой, давая зелёный свет. Наверное, он смекнул, что я иду на занятия в какой-нибудь кружок. Но, прошмыгнув по коридору, я быстро спускаюсь по лестнице в бильярдную. К моему удивлению Кеглевич находился уже там.

– А, Сергей, доброе утро! Рад вас видеть. Пока никого нет, давайте приступим к обучению, если вы конечно не против? – скороговоркой прощебетал профессор, как будто заранее заготовил необходимый монолог.

Не знаю, чем я понравился, но он вознамерился сделать из меня настоящего бильярдиста. Начали с азов, с того, как правильно держать кий, метко прицеливаться, стоять у стола, грамотно ставить упор, бить по шарам, и много чего ещё. Слушая предельно внимательно, я повторял несколько раз всё, что он показывал, и через пару часов более-менее сносно мог бить по шарам. В тот день понял одну простую вещь: важно, чтобы с самого начала занятий рядом находился тот, кто поможет, покажет, расскажет, как всё надо правильно делать.

В два часа мы отправились в буфет, выпили по чашке кофе и зажевали бутербродами – у Кеглевича подобный перекус назывался обедом, затем урок продолжился.

Голова шла кругом от обилия новых терминов и технических приёмов, тем не менее, я ощущал прилив счастья и, как губка, впитывал необходимую информацию.

В пять пятнадцать он, наконец, остановился и серьёзно произнёс:

– Так, на сегодня вполне достаточно, тем более, сейчас потянутся завсегдатаи, не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как проходят уроки.

Его слова показались весьма странными, впрочем, я ничего не стал спрашивать, вежливо попрощался и пообещал явиться завтра с утра.

На следующий день упорные занятия продолжились, и так длилось два с лишним месяца, вплоть до первого сентября.

Я продолжил учёбу в девятом классе, а профессор приступил к работе после летнего отпуска, тем не менее мы три раза в неделю встречались в бильярдной. К началу октября Лев Давидович объявил о моей готовности сыграть с кем-нибудь из членов клуба.

Дебют должен был состояться вечером ближайшей пятницы, с непременным условием, что уроки останутся в тайне.