Легенды забытых краёв

Вот бы посмотреть на себя со стороны!

В конце концов Кенси продолжил путь. Ему хотелось убедиться собственными глазами, что клён и правда стал красным, как кровь.

Склон не был особенно крутым, и всё-таки восхождение отняло у юноши немало сил. Если как следует подумать, в последние дни он чувствовал себя каким-то вялым и ослабевшим. Не в этом ли заключалась причина чересчур скорой усталости молодого и крепкого тела?

Кенси долго не мог отдышаться, упёршись лбом в кору дерева на вершине, а ладонями – в колени.

Старый, седой как лунь мужчина восседал, скрестив ноги, у корней дерева. Кожа его была тёмной, будто камень, а глаза скрывали тяжёлые набрякшие веки.

Кенси удивился старцу. В долине он его не видел до сих пор ни разу. Как древний дед вообще сумел вскарабкаться на такую высоту, да и зачем?

– Присядь со мной, – сказал вдруг старик.

И действительно: солнце, совсем недавно всходившее над домами селения, хоть и стояло пока ещё высоко, уже явно катилось на закат.

– Кто ты такой? – спросил Кенси и уселся рядом со стариком, приняв ту же позу, что и он.

– Меня зовут Пернатым, – отвечал на это загадочный старец, почти не разжимая губ, так что понимать его было нелегко. – Я сижу здесь уже несколько дней и очень проголодался.

Кенси решил, что сумасшедший дед не знает, как слезть вниз. Ну и поделом: нечего было взбираться на такую кручу! И всё-таки юноша достал из кармана горсть орехов и мелких яблок и разделил трапезу с Пернатым. Он и сам был голоден.

– Скажи мне, уважаемый, отчего листья больше не зелёные? – спросил Кенси наконец. – Что-то происходит в мире, только я не могу понять, что.

– Осень пришла в долину, – отвечал старик просто. – Она всегда приходит в это время.

Кенси прикусил губу. До произнесенных старцем слов он как-то не задумывался о происходящем, воспринимая его как должное. А ведь и правда, всё теперь совсем не так, как было раньше, до этого. А до этого всё было не так, как тогда, совсем давно. Что было раньше этого «давно», юноша, как ни старался, вызвать из памяти уже не мог.