Роман о любви, а еще об идиотах и утопленницах

– Федеральная служба безопасности, майор Петров, – представился он бесстрастно. – Это ваш портфель?

Андрей рассеянно опустил на портфель глаза и протянул гражданину.

– Мне его только что дали.

– Я знаю, – сказал майор Петров, взял портфель и, сев в ожидавшую его машину, уехал.

– Преступника поймали, – сказала девушка, потянув Андрея дальше по улице.

В полуподвальном кафе «Луна» на Большой Конюшенной, куда они пришли, народу было на удивление много, только два столика в центре зала были не заняты. Люд здесь собрался вида все больше запущенного и хмурого.

Андрей взял два по пятьдесят водки без закуски: Кристина отказалась от закуски, мотивируя тем, что закушенная водка удовольствия доставляет меньше, аргумент Андрея убедил.

– Давай Грехильду помянем, – провозгласила Кристина тост, поднимая граненый сосуд.

Выпили.

– А Грехильда – это кто, родственница или так, знакомая? – поинтересовался Андрей, настороженно поглядывая на угрюмых небритых людей за столиками.

– Знакомая кошка.

– Правильно, я тоже кошек не люблю, – кивнул Андрей, закуривая сигарету. – Такие гадины.

– А я люблю, – болотно-зеленые глаза Кристины гневно блеснули. – Я только Грехильду не любила. Она была такая сволочь!

– Неудивительно, кошка с таким именем наверняка порочная живность была.

– Еще какая! Ни одного кота не пропустит.

Она брезгливо поморщилась.

– А кто имя ей придумал?

– Уфлянд придумал. У него такое стихотворение есть, – она закатила глаза к потолку и нараспев прочитала: – «Могла я в юности увлечься, да, готовя щи, улечься с знакомым дядей на плите, да уж теперь года не те».

– Нет, – Андрей помотал головой.

– Ты знаешь, мне кажется, что мы с тобой близки по духу. Я это еще там, на мосту, поняла.

Андрей положил дымящуюся сигарету на край блюдца, которое использовал вместо пепельницы, и поднял стакан: тост этот ему понравился.

– У меня же торт есть! – встрепенулась Кристина. – Сейчас закусим.

Она вынула из полиэтиленового пакета торт, развязала бантик, подняла крышку…

– Ты лучше сама закусывай, – заглянув в коробку, сказал Андрей.

– Значит, мы вместо Грехильды торт утопили, – проговорила она, растерянно глядя на лежавшую в коробке дохлую худую кошку какой-то грязно-рыжей масти. – Не зря мне бабушка говорила, чтобы я в одинаковые коробки не клала. А я думала – ведь это подарок…

– А что это у нее? – Андрей вгляделся в мертвое животное.