Живодерня 2. Право на жизнь

– Извините, пожалуйста, вы не знаете, где живет Марк Анатольевич? А то адрес, знаете ли, потеряли…

Бровастый пузан перестал протирать машину и, подняв глаза, посмотрел на Илью с Сергеем. У него были жесткие, неприятные глаза.

– А вам он зачем? – неожиданно спросил он.

– Нужен, – ответил Сергей не очень-то довольным тоном. Он терпеть не мог, когда совали нос в его дела.

Мужик молчал, глядя на них сумрачно.

– Не знаете, так бы и сказали, – бросил Сергей и повернулся, чтобы уходить.

– Вон в этом доме он живет, – глухо сказал пузан и закашлялся.

 – А вон сынок его воду домой тащит.

Слово «сынок» у него вышло как-то издевательски, вероятно он не любил детей.

И они, перейдя шоссе, подошли к двухэтажному домишке, выкрашенному темно-синей краской.

Мальчик лет восьми нес в дом два ведра с водой.

– Эй, мальчик! – окликнул его из-за забора Сергей. – Эй!

– Чего? – отозвался тот, бросив мимолетный взгляд в сторону калитки, за которой остановились Сергей с Ильей, и поставил ведра на дорожку.

– Марк Анатольевич здесь живет?

Не ответив, мальчик поднял ведра и пошел к дому.

– Эй, пацан! – снова окликнул Сергей удаляющегося подростка.

Но мальчик, больше не обращая никакого внимания, исчез за дверью дома.

– Ну-ка пойдем, – сказал Сергей.

Они прошли в калитку и по выложенной плиткой дорожке между высокими растущими вдоль нее деревьями подошли к дверям веранды и, постучав, но не дождавшись ответа, вошли.

На веранде никого не было. Посредине стоял круглый покрытый клеенкой стол, три табуретки, в углу оттоманка.

Сергей и Илья подошли к двери, ведущей в дом. Дверь была приотворена, из-за нее слышались голоса.

– …Нет, я выйду!.. – мужской со скандальными нотками голос.

– Не нужно. Я боюсь!.. Мы боимся за тебя, – тоненький, вероятно, принадлежащий мальчику.

– Я пойду!

– Нет! Я запрещаю. Мы запрещаем! Мы не пустим тебя. Без тебя мы пропадем…

Сергей деликатно покашлял. Разговор за дверью мгновенно смолк.

Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, образовав щель, и в эту щель высунулась голова мужчины с длинными волосами и большим носом, кончик которого был уныло приопущен.

Было в этом лице что-то с виду парадоксальное, смешное, но по сути грустное. Голова с любопытством оглядывала гостей, но вдруг дернулась, выражение глаз переменилось на испуганное. Голова снова дернулась. Было такое впечатление, что между этим человеком и еще кем-то, находящимся за дверью, происходит борьба.