Орфография

Странной  представлялась   Георгию   Ивановичу   мысль о том, что когда-нибудь он, бывший работник райкома, атеист, с мольбой вознесет вверх руки. Странной и смешной. Не-ет! Не бывать этому!

Раздевшись, Георгий Иванович прошел в кухню поставить чайку.

За общим столом, стоявшим посреди кухни, сидел Борис и пил охлажденный чай.

– Как ловля? – спросил он, приветственно кивнув Георгию Ивановичу.

– Ловлю, – буркнул тот.

– Когда же вы, Георгий Иванович, согласитесь на оживляющий массаж? Я уже всем соседям переделал.

– Да отстань ты со своим массажем!

Проголодавшийся Георгий Иванович отрезал кусок булки и, не дожидаясь пока закипит чайник, съел его всухомятку.

– Уверяю вас, массаж очень оживляет, – не отставал Борис. – Нам вчера на курсах новый прием преподали, «разминание» называется… очень эффективный прием. Сначала-то поглаживание делается, потом растирание, тоже очень эффективно, а уж потом разминание. Вы у меня заново родитесь… Ну что, пошли, пока у меня настроение имеется.

– Да не надо мне никакого массажа, – зло сказал Георгий Иванович, выключая закипевший чайник. – Лучше не приставай…

Он хотел еще что-то добавить, но в кухню вошел Вовка-американец, трижды второгодник, бандюга и шпана тринадцати лет от роду.

– Опять твой папаша лежит, дорогу преграждая, – не удержался Георгий Иванович. – Опять, что ли, милицию вызывать?

– Я тебе, старая сволочь, вызову! Стекол в суп накидаю, – походя обронил тот, взял из стола нож, сунул за пояс и вышел из кухни, пнув дверь ногой.

– Чего вы, Георгий Иванович, на рожон лезете? делать вам нечего, пили б чай спокойно, – ухмыльнулся Борис. – Вы чего, Вовку-американца не знаете?..

– Вот гаденыш! – выругался Георгий Иванович. – Его папашу тоже на принудительное лечение сдать нужно, мать-то скоро вылечится – опять бордель будет.

– Да вы не огорчайтесь, давайте я вам массаж оживляющий сделаю…

Георгий Иванович не ответил, а взял чайник, два бутерброда и пошел в гости к Иосифу Виссарионовичу.

«Управы на них нет, – думал он с остервенением. – Суккины дети…»

Аккуратно, чтобы не ошпариться, он вошел в комнату   и ногой прикрыл дверь. Взгляд его упал на стоявшую в углу удочку. Злые его глаза подобрели.

– Я поймаю… Все равно поймаю тебя,– прошептал он и улыбнулся.

А рано поутру, уже Бог знает в который раз, Георгий Иванович отправится на обводный канал ловить рыбу. Просидит до обеда.