За пределами Галактики

Они бродили посреди этого лабиринта из контейнеров, в котором не было ни единого живого существа, пытаясь найти жилище торговца Гравикса.

– Спрятался посреди своего барахла, торгаш проклятый,– буркнул штурман.

– Это он наверное так рад нас видеть! – усмехнулся пилот. – Особенно если вспомнить наше последнее дело.

– Значит, жмот вонючий? – раздалось вдруг неожиданное шипение. Пилот выругался так витиевато, что штурману даже уши захотелось заткнуть, и отскочил от стенки ближайшего контейнера. А дело все было в том, что кусок стены ферумитового контейнера, мимо которого пилот имел неосторожность пройти слишком близко, вдруг открыл глаза, ожил и начал двигаться.

Гравикс был мимикроидом, потому прижаться к стене контейнера, стать таким же плоским и скопировать её расцветку и фактуру для него никакого труда не составило.

– Стой, гад! – рявкнул пилот. Он попытался было схватить это нечто, но Гравикс мгновенно отскочил от стены бесформенной кляксой и скрылся среди контейнеров.

– Ну и где он? – с бессилием в голосе спросил пилот.

– Ну и скользкий же хмырь! – в сердцах добавил Зеро.

– Я по прежнему всё слышу! – прошипел Гравикс.

Друзья заозирались по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит его голос.

– Зачем вы пришли?

– Гравикс, мы пришли договориться! – сказал Зеро.

– Мне не о чем с вами договариваться! – прошипел Гравикс.

– Ты хотя бы покажись для приличия! – сказал пилот. – А потом уже мы решим, договариваться нам, или нет.

Гравикс появился словно из воздуха, приняв свой обычный синий цвет и человекоподобную форму. Руки его при этом так и остались шупальцами с множеством присосок. По сути, все его тело являлось одной сплошной присоской, благодаря чему он мог зафиксироваться на любой поверхности.

– И что у вас за дело ко мне? – прошипел он, соблюдая при этом безопасную дистанцию.

– На миллион! – ответил пилот. – Нужны топливники.

– Топливники? – прошипел он. – Да, дело действительно на миллион! Которого у таких, как вы, просто не может быть!

Гравикс со времён их последней встречи нисколько не изменился – как и тогда, он понимал только язык денег. Или ресурсов.