В интересах революции

Где-то она его видела, но где? Большую часть своей жизни девушка провела на центральных станциях Красной Линии, где Берилаг казался просто страшной сказкой. Повстречать ЧК она могла разве только на митингах.

Впрочем, вскоре внимание девушки тут же переключилось с коменданта на стеллажи за его спиной. Рассмотрев содержимое банок, она вздрогнула, и тут же к горлу подступила тошнота, а голова закружилась. Из нескольких банок на нее глядели сквозь пленку век мертвыми глазами заформалиненные человеческие зародыши.

– Что, страшно? – насмешливо спросил ЧК, пристально глядя в глаза пленнице.

Мало кому удавалось выдержать его тяжелый взгляд, но у Елены получилось. Первым отвернулся Корбут.

– Вы изменили делу партии, перешли на сторону идеологического противника, – заговорил он. – И будете наказаны. Жестоко наказаны – по заслугам. Однако я не зверь, поэтому изыскал возможность выделить вам отдельную камеру. По здешним меркам – номер люкс. Вы не против, если иногда вас будут посещать с ночными визитами наши лучшие охранники?

– Да пошел ты! – Елена справилась с приступом тошноты и обрадовалась тому, что может говорить четко и внятно.

– Что ты знаешь о покойниках, дура? – зашипел комендант. – И что ты знаешь обо мне?

Дрожа от возбуждения, он встал и приблизился к стеллажу.

– После устроенной тобой заварухи тело моего отца так и не нашли.

Чеслав сорвал покрывало с самой большой емкости. Увидев обезображенную голову профессора Корбута, Елена машинально схватилась руками за живот, глаза у нее закатились, и она рухнула на пол. Из-под стеллажа вынырнула Шестера. Она обнюхала девушку, а потом лизнула ее в бледную щеку, чем несказанно удивила хозяина. Почувствовав укол ревности, Чеслав бережно накрыл банку тканью. Реакция Елены доставила ему удовольствие. Он наклонился, поднял с пола Шестеру и сказал ей на ухо:

– Это просто обморок.

***

Худой седовласый старик с длинной бородой патриарха и собранными на затылке в хвост волосами стоял на коленях перед маленькой картонной иконой, освещенной трепещущим светом горящего фитиля, вставленного в жестяную плошку с машинным маслом. Тонкая ткань долгополого, похожего на рясу балахона не защищала от маленьких камней, устилавших пол комнатушки.