Рублевка-2. Остров Блаженных

Тем не менее, Раиса, подозревая, что имеет дело с большой шишкой, решила быть вежливой.

– А как вас по имени-отчеству?

– Вольдемар. Отчество в наше время значения не имеет. Всем мы тут – селедки в жестяной банке. Тьфу!

– Я за тем и пришла, чтобы посоветоваться, как свергнуть правительство узурпатора.

– Свергнуть? – Вольдемар презрительно скривился. – А на кой его свергать?

– Так ведь…

– Я всегда считал, что женщина… – Вольдемар с присвистом втянул порцию коньяка и крякнул, – женщина должна сидеть дома, плакать, штопать и готовить.

А вам – все в большую политику. Чушь несете! Свергнуть! А чем плох этот Корнилов? Такая же размазня, как Рамзес! Их диктатуры – как фруктовое желе. Поэтому недолговечны!

– А по-вашему…

– По-моему надо, чтобы власть была твердым куском мяса. Хорошо прожаренным, хорошо проперченным! Так-то, дамочка!

Свои воззрения на политическое устройство Рублевки Вольдемар подкрепил ударом кулака по столу.

– Ну, Вовочка! Опять разошелся? Не надо так бурно реагировать на разные мелочи.

В нашем возрасте это опасно.

Низкий, грудной голос доносился из ниши. Пыльная портьера раздвинулась, и в комнату вошла дама. Точнее не вошла. Алину Бронисловавну вели под руки двое. Первый из спутников Разиной, отодвинувший для нее стул, был высоким, слегка сутулым мужчиной лет пятидесяти. Длинные, до плеч, седые волосы были разделены аккуратным пробором. Черный смокинг сидел на нем несколько мешковато, а бабочка чуть съехала набок. Самой отличительной чертой этого спутника Алины было чрезвычайно подвижное, состоявшее из одних морщин лицо.

Казалось, что мужчина постоянно гримасничает из-за нервного тика. Усадив Алину, он застыл возле нее со скрещенными руками.

Второй был не просто высок. Рост его оставлял двухметровую отметку далеко позади. Шикарный, с позолоченными позументами, кардиган делал этого спутника матриарха похожим на швейцара дорогого ресторана. Тщательно взъерошенные и явно крашеные волосы были перехвачены белой лентой с надписью на неизвестном языке, а по-цыгански черные выпученные глаза смотрели на мир с детским удивлением и капризностью.

Недельная щетина на пухлых щеках долговязого, по замыслу, должна была выглядеть очень стильно. Однако на деле смотрелась так, словно старикан побрился плохой бритвой.

Чтобы поднести спичку к сигарете Брониславовны, ему пришлось не просто нагнуться, а сложиться пополам.

– Я и говорю, Вова, – произнесла Алина, выпуская дым в сторону абажура. – Не надо этих волнений.