Треба

Краем глаза увидел, как Лена с пунцовым лицом встала, и пошла куда-то.

– Идиот ты, Шаман. Сколько тебе раз говорили об этом?

– Гайка! Я что, не прав?

– Прав, конечно. Только она-то в чем виновата, что отец у неё подлец и сволочь?

– А может, он у неё честный, – сказал я и задумался. Ну да. Честный. И живёт на Шатиловке. Нет, здесь без вариантов вообще.

– Пойду я. Извинюсь.

Лена сидела на берегу, обхватив ноги руками. Подбородок лежал на коленях. Издалека мне показалось, что она беззвучно плачет.

Я подошёл, примостился рядом. Заглянув в лицо понял, что ошибся. Глаза были сухие. Сама, правда, была бледнее, чем обычно, но это ни капельки её не портило. Напротив, злость отточила её черты, сделала контрастнее.

– Прости меня.

– Он мой папа, понимаешь?

– Да. Именно поэтому я пришёл прощения выпрашивать.

Она смотрела на почти исчезнувшее за горизонтом багряно-красное солнце.

– Ты купался ночью?

– Да.

– И как оно?

Я пожал плечами.

– Отлично.

– Я тоже хочу.

– Обязательно сходим.

Да хоть бы и завтра.

– А почему не сегодня?

– Этого я ещё не придумал. Будешь сигарету?

– Давай.

Волны шумели, гипнотизируя, расслабляя.

– Он не плохой. Он рассказывал, как людей спасал, как они…

– Забудь. Я же извинился.

Мы снова замолчали. Зябкий ветерок стал настойчивее.

– Пойдём. А то ёжишься вся.

– Я ещё посижу.

– Нечего здесь делать. И ребят не бойся и не стесняйся.

– И не…

– Вот и замечательно. Пойдём. Набросишь кофту. Ты ведь не хочешь вместо загорания с ночными морскими приключениями пить парацетамол и шмыгать носом?

Взяв её руки, почувствовал, что они ледяные.

– Ничего себе, мать! А ну, бегом в лагерь!

Быстро сбросил с себя мастерку.

– Одевай.

Вялые «мне не холодно» были отметены как несущественные. Обняв Лену за плечи, пришлось почти насильно тащить её в лагерь.

– Так, свободный народ. Нам нужен чай. Горячий. Я поднимусь в «спальню», одену что-нибудь, а на вас оставляю миссию спасения.

В костре тихо потрескивали угли, маленькие жёлтые огоньки подпрыгивали невысоко над сгоревшими дровами, тут же растаяв, оставляя после себя тепло и всполохи света.

Если долго всматриваться в них, бессвязно веселящихся, а потом отвести взгляд на окружающую тебя местность, то все утонет в кромешной тьме на несколько минут, пока глаза не привыкнут к вечернему освещению. Зато потом, лёжа навзничь, глядя в крымское небо с бесконечным количеством звезд и созвездий, можно мечтать.