Русский город Севастополь

Кто тут только не бывает. Так что, можете встретить на полках в библиотеке весьма редкие экземпляры.

– Книги – моя страсть! – обрадовался Павел.

– Да, город красивый, – произнёс мечтательно Тотлебен. – Белый, чистый. Но, посмотрите, Кречен, улиц прямых и широких, как в Петербурге, и десятка не наберётся.

– Но взгляните за Константиновскую батарею. В балке много красивых домиков, – возразил Павел. – Все в садах так и тонут.

– Однако, вы глазастый, Кречен. То – дачи знатных горожан. Вы, лучше обратите внимание на ту горку, что возвышается над Корабельной стороной.

Большая белая чайка с криком пронеслась над их головами. Павел сорвал фуражку и закричал ей:

– Привет, белая птица! Меня зовут Павел!

Проводник татарин поглядел на него с ухмылкой, покачал недовольно головой и на татарском произнёс:

– Глупый мальчик разговаривает с глупой птицей.

– А знаете, молодой человек, какое поверие ходит у местных моряков? Чайки – это души погибших матросов, – сказал Тотлебен, снял фуражку и вытер пот со лба.

– Вот это – да! Красивая легенда. А откуда она родилась? – заинтересовался Павел.

– А представьте себе, попал корабль в шторм. Все снасти переломало. В бортах течь. Команда умирает от жажды. Берега нигде не видать. Все готовятся к смерти, молятся о спасении души…. И вдруг – чайка.

– Не совсем понял, – помотал головой Павел.

– Ну, как же? Чайка! Птицы не улетают далеко от берега. Чайка – это символ надежды. Коль она появилась, значит рядом земля. Это вестник, посланный Богом.

– Ах, вот оно что! – кивнул Павел и на татарском окликнул проводника: – Понял, отец? А ты говоришь – глупая птица.

Татарин с изумлением открыл рот, пробормотал что-то невнятное.

– Вы, Кречен, откуда научились так лихо говорить на татарском? – удивился Тотлебен.

– Дед мой служил на Кавказе ещё с Ермоловым, – объяснил Павел.

– Да, да, что-то такое ваш отец рассказывал.

– Влюбился без памяти в местную княжну. Всеми правдами и неправдами вымолил родителей отдать её в жены. Занял у генерала Ермолова денег на выкуп. Генерал Ермолов, вы же знаете, сам жён покупал в горах.

– Да, что-то слышал, – кивнул Тотлебен.

– Эй, старик, как у вас называется временная жена? – спросил Павел.

– Мута, – недовольно ответил татарин.