Под знамением Бога Грозы

– Даже если так, – не возражал лабарна, – Неужели лучше умереть голодной смертью в этой сырой крысиной норе, нежели под солнцем, свободным?

Суппилулиума ненадолго задумался, затем ответил:

– Я выполню все, что ты требуешь. Но Арнуванда, Хатти грозят неисчислимые бедствия. Митанни в скором времени должна напасть…

– Хватит с меня этих сказок про Митанни. Довольно я уже их наслушался. Могу открыто сообщить: мы с Тушраттой состоим в дружеской переписке. Этого достаточно, чтобы прекратить всякие глупые слухи.

Он предупреждал меня, что ты захочешь меня свергнуть. Правитель Митанни сильный политик и часто дает мне мудрые советы. О Хатти не беспокойся. У нее есть надежный защитник и покровитель – это я. Подумай лучше о собственной шкуре.

– За себя я не боюсь. Смерть мне не страшна, – хладнокровно ответил Суппилулиума.

– Врешь! – ни с того, ни с сего взорвался Арнуванда. – Все на земле бояться смерти: и люди, и животные. Каждая тварь дрожит и скулит перед гибелью.

– Я много раз смотрел в лицо смерти, но оказался сильнее.

– Хочешь еще раз встретиться? На этот раз она тебя сломает! – заорал лабарна.

– Я сын Бога Грозы, и ничего не боюсь.

Услышав последние слова, у Арнуванды начался приступ бешенства. Он ничего не мог вымолвить, только шипел и мычал, выпучив глаза. Затем его прорвало, и лабарна разразился грубой бранью. Арнуванда орал, надрывая глотку, будто торговец тухлой рыбой, брызгал во все стороны слюной, пока его не задушил сильный кашель.

Одноглазый старик тут же достал маленькую баночку с пахучей жидкостью и сунул под нос лабарне. После того, как приступ кашля отпустил, Арнуванда немного успокоился. Он прошелся по камере, резко остановился и безразличным тоном бросил:

– А чего я тебя тут выслушиваю? Сегодня ночью ты умрешь в этом вонючем подвале. Хаттусу я разоружу без тебя. – Он злобно сплюнул. – Подыхай здесь. Крысы будут очень рады обглодать твои косточки. Ты этого заслужил своими подвигами.

Дверь захлопнулась. Суппилулиума вновь оказался один во мраке. А лабарна Арнуванда прошел в другой конец темницы. Одноглазый старик отомкнул засов на двери и впустил лабарну первым. Когда мешеди внесли факела, Цула зажмурился от света. Цепи так туго были натянуты, что не давали ему пошевелиться.

Лабарна подошел к великану вплотную и заглянул снизу-вверх, в скуластое лицо. Арнуванда тут же пугливо отшатнулся, встретив свирепый взгляд.