Под знамением Бога Грозы

Защитники отступили к святилищу богини Сауски и к Северной цитадели. Новый день – и новый штурм. Храм Сауски был разрушен до основания. Сражение за халентуву проходило особенно жестоко. Каскийцы потеряли под стенами Северной цитадели многих лучших воинов. Последняя горстка защитников укрылась в мавзолее Лабарны. Жар от пылающей халентувы заставил убраться захватчиков из Верхнего города. Затем они и вовсе покинули сожженную Хаттусу. Погрузив награбленное в телеги и, кое-как кремировав убитых, каскийцы двинулись обратно.

– Неужели Хатти погибла? – произнес Цула, и сам испугался своих слов.

– Не говори так! – воскликнул Суппилулиума.

– Каскийцы, еще при лабарне Тудхалии отобрали у нас город Ненассу на севере, – напомнил Фазарука. – Две мощные крепости в Нижней стране: Туванува и Уда захвачены Арцавой. Арауны разорили всю Гассию. Аццийцы захватили город Самуху и разграбили всю Верхнюю страну. Из Исувы пришло войско и разорило Тегераму. Воины Арматана захватили Киццуватну. Пока жива была Хаттуса – наш священный город, – жила и надежда на возрождение Великой Хатти.

Теперь Хаттуса сожжена. От страны остался только город Куссара, да Цапланда, где правит твоя мать – солнцеликая таваннанна. Нерик – город праздников может захватить отряд из сотни человек. Стены Каниша вот-вот развалятся. Мы со всех сторон окружены врагами. Неужели наступят времена, когда слово хетт будет равнозначно слову – раб?

Суппилулиума молчал. Все, что говорил Фазарука, он и так знал. Понимал и то, что с падением Хаттусы, погибла великая держава, основанная божественным Лабарной.

– Мне надо поговорить с Бога Грозы. Он мой небесный отец. Он знает все. – С этими словами Суппилулиума подошел к камню Хуваси. Пламя Агниса осветило его лиц. Юноша устремил взор к грозному лику вершителя.

– О, могущественный мой отец и покровитель. Помоги мне. Дай совет. Вдохни в меня мужество и разум. Направь на верный путь недостойного сына твоего, – шептал страстно он, прижимая руки к груди.

С каменного свода сорвалась капля и упала прямо в чашу со священным огнем.

Пламя сердито затрещало, разбрызгивая масло. Цула и Фазарука воскликнули от изумления. Никто не сомневался, что свершилось знамение.

– Великий, разреши, я позову жреца. Уцелел один, – предложил Фазарука. – Он сможет растолковать знамение.

– Не мешай, – шикнул на него Цула и поманил к выходу.

Через некоторое время Суппилулиума вышел из мрака мавзолея, щурясь от яркого солнечного света. Его лицо выражало полное спокойствие.