Император. Книга вторая. Ушаков

Ушаков и несколько офицеров, составляющих его штаб, собирались отплыть на пакетботе в Константинополь, для ведения дальнейших переговоров. Мне и лейтенанту Метаксе было приказано тоже собираться и захватить письменные принадлежности. Я отправлялся на переговоры не как секретарь, а как доверенное лицо императора.

Огромный восточный город обосновался на холмах, сползая к морю вихляющими улочками. Загадочный Константинополь, древний Царьград встретил нас шумными пристанями. Кругом островерхими пиками торчали минареты.

Над городом возвышался величественный купол Софийского собора, перестроенного в мечеть. Выдавались в море мрачные стены древних бастионов. Лишь только мы сошли на горячие каменные плиты пристани, как тут же нас окружили калеки, прося милостыни. Грозные янычары, встречавшие нас, пинками и плётками разогнали попрошаек.

Нашего прибытия ожидали степенные сановники, посланные султаном Селимом. Среди них был российский посол Василий Степанович Томара. Невысокого роста, крепкий, пятидесятилетний казак.

Хоть штатский, но с военной выправкой.

– Какой чудесный город, – не сдержал я восклицания, когда мы проходили мимо огромной каменной чаши фонтана. Прозрачные струи били высоко вверх, освежая знойный воздух. Вокруг цвели удивительные деревья с кожистыми широкими листьями. Цветы нежно-розового оттенка, подобные лилиям.

– Город великий! – важно кивнул Томара. – Бывшая столица великого Константина. Турки нынче зовут его Стамбулом.

– Здесь так много фонтанов, – продолжал я восхищаться, заметив ещё один водоём, вокруг которого собрались горожане, спасаясь от жары.

– Более пятисот, – сказал Томара. – Да, да. По последним подсчётам. Султан периодически проводит перепись имущества города. Домов около ста тысяч. Мечетей: одиннадцать султанских и более двухсот общественных. Тридцать рынков. В городе до сих пор действует водопровод, построенный ещё римлянами.

– Кто же населяет сей многолюдный город? – поинтересовался Ушаков.

 – Подсчёты такие ведутся? Я вижу в толпе не только турок.

– Конечно, народностей много, – заверил его Томара. – Жителей около миллиона.

– Так уж и около миллиона? – не поверил Ушаков.

– Представить трудно, – ответил Томара, – Но это абсолютно точный подсчёт из последней переписи. Знаю точно, что среди жителей сто двадцать тысяч греков, девяносто тысяч армян, пятьдесят тысяч евреев, пять тысяч всевозможных европейцев.