Император. Книга вторая. Ушаков

Я был просто вне себя от нахлынувших чувств, когда паруса с хлопком расправлялись, вбирая в себя попутный ветер; когда почувствовал, как корабль ожил, набирая скорость, и режет волны; как палуба вздымается, словно стремится в небо и падает в бездну. Дух захватывало, когда при повороте, корабль кренился, стонали снасти, кряхтели мачты. Канаты пели, словно басовые струны. Матросы, кошками, взбирались по вантам. Я удивлялся, как же слаженно вахтенные работают с парусами. Только мичман даст команду, и уже каждый знает, куда ему бежать, за что хвататься, какой канат ослаблять, какой натягивать.

А за кормой пенился бурун. Чайки неотступно следовали за кораблём. Вдруг из воды выпрыгнули две огромные рыбины. Сверкнув черными мокрыми телами, описали дугу в воздухе и вновь нырнули в пучину.

– Кто это? – в ужасе закричал я, отпрыгивая от борта. – Они без чешуи. У них кожа. Ты видел? Морские дьяволы? – звал я Дубовцева.

Он расхохотался:

– Это же – дельфины.

– Дельфины? Разве они такие? – я немного успокоился.

– А какими им ещё быть?

– Я читал, что есть такие существа, – вспомнил я. – Бывали случаи, они спасали тонущих.

– Так они же – наши братья, – втолковывал матрос, удивляясь моей неосведомлённости. – А разве брат брата не спасёт?

Я взобрался по вантам и во все глаза смотрел на бескрайнее море, катящиеся навстречу гребни волн, парящих чаек, на корабли, красиво идущие следом. Вот так чудо! Чайка поравнялась со мной и парила, вертя чёрной головой.

– Смотри, Иван, смотри! – кричал я сверху.

Я сейчас её достану. – И протянул руку, но птица резко ушла в сторону.

– Ой, не свалитесь, ваше благородие! – озабоченно крикнул матрос.

– Лейтенант Добров, – усмехнулся капитан Сарандинаки с мостика, – да вы, я вижу с морской душой.

– Вот, это все…, все, – показал я на морскую безбрежную гладь, – это так чудесно!

– Ну, ну, – скептически сказал капитан, пыхнув трубкой. – Посмотрим, что вы скажете при первом шторме.

Вскоре со мной стало твориться что-то неладное. Иногда у меня вдруг начинала кружиться голова, вспыхивали радужные круги перед глазами, подташнивало, но я не обращал на это внимания.

Руки начали слабнуть. Я спустился на палубу.

– А почему матрозы так чаек любят? – спросил я у Дубовцева.

– Так ведь! – воскликнул он. – Ну, вы даёте! Чайка – это же! Ну, это же…. Ой! Представьте, корабль в шторм попал посреди моря. Болтает его – месяц!

– Что, целый месяц?

– А то! Всякое бывает. Мачты сломало, воды пресной нет.